class="p1">Сдерживать Тимура задача сложная. Учитывая, что у него резина новее на пару кругов. Он атакует, я обороняюсь, мы оба убиваем свои покрышки. Теряю скорость, и сейчас понимание этого поднимает бунт в нервных клетках.
Сосредоточение высокого левела. Смотрю в зеркала, затем прямо. Боюсь упустить микросекунду. Она так важна для пилота.
Борьба как за чемпионство, хотя впереди еще много Гран-при.
Тим выжимает меня с трассы жестко. Действует хитро, в чем-то необдуманно. У Эдера понахватался.
Инженер: Ты справишься, Майк!
Я: Помолчи, а! И левая передняя покрышка выглядит паршиво.
Инженер: сфокусируйся! Сафин теряет темп.
Хмыкаю, хотя рано. Мы близко к финишу, но это не последний круг и даже не последний поворот.
Возьму второе место, заберусь на подиум. Меня увидит Та… Жемчужная дрянь. Все жилы выкручивает крошечная мысль о ней. А если представить невинный образ, то трясти начинает. Американские горки какие-то.
Заходя в последний поворот предпоследнего круга, чувствую себя гладиатором. По всему телу стекает пот, который впитывается в специальное бельем под комбинезоном, губы иссохли, жажда мучает, пусть у меня всегда есть вода в кокпите.
Клетчатый флаг пересекаю вторым. На хвосте болтается Тимка. Я с аппетитом улыбаюсь. Первый раз за последние дни.
Привычные процедуры после того, как мы подкатили болиды к обозначенным номерам, затем комната отдыха.
Кепка с номером «два» мне жмет. Зато вода вкуснее, нежели подсунули мне в начале гонки.
Эдер, как обычно, смотрит на все ровно. Тим расстроен. Для действующего чемпиона прийти третьим такое себе. Хотя речь на камеру вполне себе: мало темпа, что-то с настройками, эта трасса не подходит под его болид. Обещал вернуться сильнее в Бельгию.
Ну-ну.
На церемонии награждения забираю свою награду и иду в наш офис.
Переодеваюсь, поглядывая на кубок. Затем фотографирую себя с ним и выкладываю в сеть.
«Жизнь после поражений продолжается», – пишу. Эльзу бы еще отметить, но я не буду этого делать.
В левом внутреннем кармане смятая записка, которую зачитал почти до дыр.
Раскрываю. Смять собираюсь. Уже почти смял.
Грудину сжимает неведомая мне сила. Тело погрузили в вакуум, на дно глубочайшего моря. Как рыба открываю рот и ни черта не получается сделать вдох.
Первый пункт «Париж, Франция». Mamma mia, никогда не любил этих французов. Лягушки, круассаны и чертово «р». Язык в узел проще завязать.
А кошке драной, наверное, нравится Париж, раз написала его в первой строчке.
– Паоло, закажи мне билеты в Париж, – без всяких лишних «привет-привет» отдаю приказ. Скажет хоть слово – уволю.
– У тебя Бельгия через несколько дней! Ты совсем сошел с ума?
– Я просто посмотрю на Эйфелеву башню и вернусь. Мы же в Европе! Час туда – час обратно.
– Безумец, – оторвав телефон ото рта, говорит. Но я не глухой!
– И список недорогих гостиниц еще вышли.
– Это еще зачем?
– Mamma mia! Решил поэкономнее быть. Все деньги спустил на адвоката, который поможет избавиться от недалекого личного менеджера!
Сбрасываю звонок.
Ко мне кто-то стучит, и я быстро складываю листок в несколько раз и убираю его обратно во внутренний карман.
Глава 41. Майк
Июль.
Гран-при Бельгии
По стойким ощущениям я обежал все хостелы и мини-гостиницы Парижа. Мое прекрасное итальянское твердое «р» стало походить на неказистое, шепелявое и французское.
За такое в нашей семье подвергают изгнанию.
И да, жемчужины в Париже не оказалось, а круассаны у них полное дерьмо.
В машине до трассы «Спа-Франкоршам» открываю уже ненавистную бумажку с ужасным почерком и ошибками. Она поиздеваться надо мной просто хотела!
– Выглядишь хреново, – Алекс Эдер все это время разглядывал меня и только сейчас решил поделиться своим мнением о своем напарнике.
Закатываю глаза и впериваюсь в говнюка взглядом, будто тот задолжал мне тысячу евро.
– Что? – поднимает плечи и отворачивается к окну.
Возвращаюсь к бумажке, бережно ее складываю и кладу во внутренний карман. Под замок.
– Если бы я сбегал от тебя, то прятался бы там, куда сложнее всего попасть.
Нашлась, блядь, австрийская принцесса Алекса Эдер.
«Если бы я сбегал от тебя…».
Чуть наклоняюсь и, сцепив зубы без единого просвета, шиплю:
– И куда?
– В Сибирь, – он улыбается и делает это специально.
Его улыбка как смычок для моих нервных струн. Хочется ответить что-то колючее, полное сарказма, но язык одеревенел во рту. Получается только злобно дышать.
Мое настроение ни к черту. Я перестал понимать шутки. Любой подкол в мою сторону воспринимаю как личное оскорбление.
До гонки пара часов. По сравнению с прошлым этапом, этот отвлекает меня от мыслей по Эльзе. Полностью погружаюсь в процесс, отдаюсь скорости, выуживаю из своего болида и из себя максимум, чтобы показать максимум результата.
Стартую с третьей позиции. Первый Сафин, второй Эдер. Трасса длинная, и у меня будут еще возможности для обгонов.
– Говорят, в Сибири в этом году очень жарко, – встречаемся с Алексом в коридоре между боксами. Выглядит таким счастливым, что хочется втереть в его рот лимон.
– Это потому что идет глобальное потепление. Слышал об этом?
– Сто процентов разгуливает там твоя жемчужина в коротком платье с оголенными плечами.
Перед глазами ядерные взрывы. В ушах гремят оглушительные пушки. Громко, ярко. Сердце вылетает из тела как пуля, проходящая насквозь.
Вижу свою драную кошку в том гребаном коротком платье. Она почему-то заигрывает с каким-то увальнем. Улыбается ему, глаза блестят. Чувствую аромат ее духов, пальцы дергаются, вспоминая изгибы тела и шелк кожи.
Сука!
Этим увальнем почему-то оказывается Энцо.
Надвигаюсь на Эдера, взглядом методично убиваю. Суперсила новая появилась. Я ниже Алекса, но у меня так горят кулаки и разрывает внутренности, что будь передо мной хоть Конор Макгрегор (Прим. автора: ирландский боец смешанных единоборств), я бы делал то же самое.
– Да ладно тебе, Марино! – типа извиняется. – Не думал, что ты таким
