Блаженное забытье сменилось холодом и тупой болью по всему телу. Я очнулся, обнаружив, что ничком лежу на россыпи мелких камешков. Они всюду впивались в меня своими острыми гранями. К правой щеке, подступала ледяная вода, и пока я недоуменно хлопал глазами, просыпаясь, эта лужа продолжала расти. Вот она добралась до шеи и пошла дольше. Вода уже насквозь пропитывая влагой мою футболку, джинсы и кроссовки.
Где-то недалеко от меня сочно барабанили капли воды. Пахло дождем и влажным камнем.
Вставать не хотелось, но эти острые камушки подо мной и ледяная вода, кого хочешь доведут до белого каления. Я нервно хихикнул неожиданно пришедшему в голову нелепому сочетанию: "ледяная вода" и "белое каление".
При попытке встать, мое тело отозвалось знакомым ощущением - будто в мышцы подсыпали песка и теперь он терся там, почти слышно скрипя и причиняя боль. Я сдавленно охнул, но вставать пришлось. Похоже, меня опять перенесло к черту на куличики, и хорошо, если здесь спокойнее, чем в прошлом...
И я внезапно вспомнил все. Стиснул зубы, но яркие картины не хотели уходить из головы. Я не хотел их видеть!
Во мне взорвалась жгучая и суетливая энергия. Кровь будто перемешали с шампанским, и я, казалось, даже чуть опьянел.
- Камни... Большие... Мокрые, - я не обращая внимания на боль в мышцах, начал щупать все, на что упадет взгляд, - вода... холодная черт!
Под руку попался мягкий мох, и я начал остервенело его отдирать, ломая ногти о камни. Я кусками срывал его и раскидывал в сторону, стараясь, чтобы он улетел как можно дальше. Многие с хлюпом падали в лужи.
Когда я очистил ближайший камень от мха, я энергично выпрямился. Да так, что хрустнуло в позвоночнике.
Быстро осмотревшись, я понял, что снова был в пещере. Только камней было больше, они устилали весь пол, иногда собираясь в завалы выше моего роста. Многие были покрыты мхом, на некоторых на небольшом слое земли, даже росла куцая трава. В в потолке, чуть дальше от места, где находился я, зияла огромная неровная дыра, метров тридцать в диаметре. Из нее пробивался тусклый свет, погружая всю пещеру в серые сумерки.
Из этой дыры, словно из гигантской лейки хлестал дождь. Именно он постепенно превращал пол в огромную лужу. Где-то сверху вдалеке глухо ударили раскаты грома.
Я любил дождь. Не знаю почему, но обильно капающая с неба вода приводила меня в неописуемый восторг еще с детства. "Шампанское" в моей крови разыгралось пуще прежнего.
- Дождь! - возбужденно завопил я, словно обезумевший.
И устремился на четвереньках, словно обезьяна, прямо по завалу камней в сторону дыры, из которой лилась вода с неба. Руки скользили, ноги разъезжались, и я пару раз чувствительно ударялся коленкой. Плевать!
Добравшись до дыры, я дико захохотал, запрокинув голову вверх и подставив лицо свежим струям воды. Сквозь бьющие в глаза капли дождя на меня смотрел гигантский проем широким неровным туннелем поднимающийся на поверхность. За ним, совсем близко, рукой подать, тянулись светло-серые тучи.
Я возбужденно начал ползать по камням и нашел небольшую ровную площадку. Я принялся бегать по ней, как заведенной. Я прыгал и смеялся, иногда вопил что-то в полный голос до одури. До хрипов в горле. Мне вторили тяжелые раскаты грома, и яркие росчерки молний.
Одежда быстро промокла и прилипла к телу, я вывозил ее в местной грязи, валяясь на камнях, и крепко разодрал в нескольких местах. Плевать!
Тело болело, но в душе царила истеричное и бездумное веселье. В ботинках хлюпала вода. Пару раз, в разгаре веселья, я задевал ногой камни. Я не чувствовал боли, но подошва одного кроссовка отошла на половину. Громко горланя что-то нечленораздельное, я отодрал ее с мясом, высоко выпрямился и швырнул высоко вверх.
- Мокрая вода! Дождь! Дождище! Дождяра! - орал я во все горло, - Ааааргх!!!
Последний вопль вышел совсем уж диким и сильно не понравился моему горлу. Я согнулся в три погибели и закашлялся. Легкие, казалось, сейчас вырвутся наружу.
Когда кашель прекратился, силы вдруг оставили меня и я упал на четвереньки. На глаза попалась разодранная левая рука, залитая засохшей кровью. Я мгновенно отвел взгляд и, пошатываясь, встал обратно на ноги.
Я стоял в полутемной пещере, под дырой на поверхность, под угрюмыми серым небом. Сверху падала вода и ее капли барабанили по камням. Шум дождя эхом отдавался в пещере. Было мокро и холодно.
Накатившее безумие выветрилось у меня из головы, будто кто-то отключил ему питание. Взамен там поселилась пустота и растерянность.
Внезапно где-то сбоку, из глубины пещеры, раздался каменный шорох и стук, будто кто-то рассыпал груду камней. Раздались мерные влажные шлепки - шаги по мелкой луже, в которую превратился пол пещеры. И вряд ли этот кто-то не расслышал тот концерт, который я здесь устроил.
Я быстро спрятался за камнем побольше и осторожно высунул голову.
По всему телу снова стала проявляться боль. Мое внезапно вспыхнувшее безумие оставило о себе хорошую память, в виде синяков, ушибов и царапин. Но я был даже немного рад этому. Боль не давала нормально думать. Не давала вспоминать.
В свободный от камней круг, где недавно резвился я, вышел мужчина.
Это был Грег. Постаревший лет на триста. Я узнал его, даже не смотря на серые сумерки вокруг.
Мое сердце провалилось прямо в пятки. Боялся ли я его? Да. Рад ли я его видеть? И снова да.
Противоречивый клубок чувств туго скрутился где-то в районе груди, и без того ноющей от многочисленных синяков.
Грег медленно прохаживался по пещере, иногда разбрасывая мыслью камни вокруг, но ко мне пока не приближался. Он явно что-то искал. Его лицо выражало упрямую решимость.
Но иногда что-то в нем менялось.
Взгляд мог вдруг без причины метнуться в совсем другую сторону, а через мгновение вернутся обратно. Иногда подергивались руки. Иногда он дергал шеей, будто кто-то несильно бил его по лицу. Иногда у него не получалось нормально сконцентрироваться и камни не хотели повиноваться его воле. Или наоборот разлетались с такой силой, будто их выбивал обезумевший гигант.
Но не смотря на все это, он упрямо продолжал свои непонятные поиски.
А я не знал, что мне делать. Неужели он не слышал меня? И что будет делать, если найдет?
Против воли я вспомнил Стива. И свою мать. Меня стали душить слезы. Зачем, зачем он это сделал? Тугой комок в груди закручивался сильнее, порываясь выскочить из груди. Я вдруг почувствовал, что сейчас просто разревусь.
Нет! Хватит с меня истерик. Нельзя, нет! Сейчас нельзя.
Я до боли прикусил губу и до хруста в пальцах вцепился в холодный влажный камень, чтобы не закричать от отчаяния.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
