явно неженский голос.
Дверь открылась и к нам вышел крупный мужик в тапках, завёрнутый в простыню, с нелепой а ля фатой из оконной тюли и с ярко-красным румянцем, намалёванным помадой.
Брагин-старший чуть по лестнице не покатился от смеха.
– Юрий Викторович, – растерялся Костян, глядя на будущего тестя, – а Женя дома?
Тот из последних сил сохраняя серьёзный вид, сделал приглашающий жест и мы все ринулись обшаривать квартиру в поисках невесты. Но её не было. Зато в большой комнате был накрыт шведский стол, а Женькина мама и ещё какие-то тётушки быстро всем раздали бокалы с шампанским.
– Марина Геннадьевна, – ошарашенно спросил её Костян, получив свой бокал и махнув его разом, – где Женя?
– Не знаю, – улыбаясь во всё лицо, заявила она.
– Не расслабляемся! – крикнул я. – Свидетельница где? Что нам дальше делать? Где невеста?
– Может, в соседней квартире? – невинно улыбаясь, пожала она плечами. – Вы же сами решили сюда сначала войти.
– Так, Костян! – заорал я, перекрикивая смех и разговоры. – Она в любой квартире на этаже может быть!
Мы высыпали опять на лестничную клетку. Костян выбрал наугад ближайшую к лифту дверь.
– Выкуп! – встала перед дверью «цыганка».
Ираклий вышел вперёд.
– Петь я не умею. Стихи не знаю. Разойдитесь все.
Он уперся руками в пол, потом встал на руки, а затем остался стоять на одной руке, балансируя второй. Ловко!
– Достаточно? – просипел он снизу.
– Вполне, – смилостивилась и приняла выкуп «цыганка».
Костян позвонил в дверь.
Она сразу открылась и нас пропустили внутрь. Там в большой комнате тоже был накрыт фуршетный стол, а посреди комнаты стояла невеста, как положено, вся в белом и полностью покрытая плотной фатой.
Костян было успокоился. А мне показалось, что это слишком просто для мероприятия такого масштаба, когда чуть не весь подъезд в выкупе невесты участвует. Должен однозначно быть еще какой-то подвох…
– Проверь, кто там, – подсказал я другу.
– Нельзя! Нельзя до свадьбы, – запротестовала свидетельница.
– Сто пудов, это не Женька! – закричал я, перекрикивая смех и шутки гостей, уже получивших очередные бокалы с шампанским.
«Цыганка» со свидетельницей встали живой стеной и не дали нам заглянуть под фату.
– Ты что, не видишь, что это она? – вышла вперёд «цыганка», уперев руки в бока.
– Не вижу, – заразился моими сомнениями Костян.
– Ты должен точно сказать, твоя это невеста или нет, не заглядывая под фату.
– Это ещё одно испытание, – зашептал я Костяну в ухо. – Щекочи её, по смеху поймёшь.
Он кивнул и смело ринулся в бой. Мнимая невеста завизжала от неожиданности и захохотала в голос.
– Это не она! – радостно объявил Костян.
С «невесты» сняли фату, и пышную юбку, это оказалась совсем не та девчонка, это, во-первых. А во-вторых, она была одета и накрашена как Пеппи длинный чулок. Она начала прикалываться над Костяном, что сначала он не понял, что она не Женя.
Её быстренько взяли в кольцо наши парни, уж очень у неё образ получился озорной. Эти косички, торчащие в разные стороны, веснушки нарисованные, юбочка коротенькая и чулки разного цвета.
Мы с Костяном осмотрели эту квартиру, невесты не обнаружили.
– Парни, идем дальше! – крикнул я. – Не расслабляйтесь. Невесты у нас до сих пор нет!
Осталось две квартиры с голубками.
– Не спеши, Костя, подумай, – подсказывал Брагин-старший, когда мы вышли обратно к лифту. – Время уже поджимает, смотри, не ошибись.
– Не нагнетайте, – одёрнул его я, улыбнувшись. – Успеем.
– Слушай, что тебе сердце подсказывает! – подсказала свидетельница.
Костян сосредоточенно думал и выбрал, наконец, последнюю дверь на этаже. Хотел уже протянуть руку к звонку, как «цыганка» опять встала перед ним.
– Выкуп!
– А только парням можно? – спросила Света Костенко.
Женькины девчонки посовещались и решили разрешить девчонкам тоже участвовать.
Романович, Слонова и Костенко исполнили куплет и припев песни про Таню-Танечку из столовой заводской. Очень прилично спели, к моему удивлению.
Костян тут же позвонил в квартиру. Дверь открылась, и мы ворвались в очередную квартиру всей нашей толпой. Там в большой комнате опять был накрыт фуршетный стол, а в центре комнаты на стульях сидели три накрытых одинаковыми покрывалами фигуры.
– Так, – по-деловому осмотрелся Костян, видно было, что он пообвык уже, – трогать руками можно?
– Нет! – хором взвизгнули Женькины девчонки. – Угадывай! Что тебе сердце подсказывает?
– Блин, – тихо выругался он.
– Давай, сынок, я в тебя верю! – пробасил уже переодевшийся будущий тесть.
– Смотри на ноги, – подсказал я другу.
– Они все босиком, – вопросительно посмотрел он на меня.
Хотелось у него спросить: ты что, никогда голые Женькины ноги не видел? Но вовремя одумался. Похоже, не видел!
Выбор был не очевидный и мы пришли к выводу, что надо рисковать, а то уже время начинает поджимать. Девчонки слишком раздули это мероприятие.
Костян оглядев всех присутствующих, как бы ища поддержки, и указал на центральную фигуру.
– Эта? – переспросила свидетельница. – Точно?
– Точно! – сильно нервничая, ответил Брагин-младший.
Фигура тут же встала и сбросила с себя покрывало под общий хохот! Тётка лет тридцати, размалёванная, с начесом, страшная, как атомная война. Запрыгала по комнате с криками «Ура, меня замуж берут!».
У Костяна руки опустились.
– Давайте остальных проверим! – предложил я.
– Э, нет, нет, – вышла вперёд эта невеста с начёсом. – Только за деньги!
Она выцыганила у нас рублей десять и разрешила снять только одно покрывало. Мы выбирали как в казино. Наконец, сняли покрывало, это оказалась не Женя, а ещё одна её подруга. Ну Костян дает… два выстрела из трех – мимо мишени! Впрочем, чему удивляться, если это договорная свадьба, по сути… Наконец, мы выкупили право снять последнее покрывало. Уже за двадцатку.
Слава богу, хоть это оказалась наша невеста. Правда, когда с неё сняли покрывало, она сидела с жутко недовольным видом, скрестив руки на груди. Костян бросился к ней, обрадованный.
– Я уж думала, так и буду сидеть всю свадьбу, – проворчала она.
– Ура, товарищи! – провозгласил я. – Невеста у нас, можно ехать!
А сам расстроился. Эх, пару дней только и побыла милой девушкой. Кто же в день своей свадьбы с такой миной жениха встречает?
