пробормотала, но не проснулась. Девятихвостому белому лису и алой лисице нелегко дать потомство. То, что Фэнцзю, дитя подобного брака, единственная девятихвостая алая лисица в мире, выросла такой красивой, – на редкость удачное стечение обстоятельств. Какое же отличное у него зрение.
* * *
Но кое-что было странно.
Он не сомневался, что лично поместил душу Сяо-Бай в утробу Цзюйно, но в итоге она вошла в тело Аланьжэ. Ранее он приписывал это ошибкам, допущенным при сотворении этого мира, но сегодня ее душа самостоятельно вернулась в свое первоначальное тело.
Такое, скажем так, не каждый день случается.
Но если предположить, что Сяо-Бай – это Аланьжэ, а Аланьжэ – это Сяо-Бай…
Владыка легко провел пальцами меж бровей Фэнцзю, накладывая сонное заклинание, затем встал и вышел из пещеры с ней на руках.
Рана на плече все еще болела, но к такой боли он был привычен. Это в пещере он охотно притворялся перед Фэнцзю, потому что понял, как любит Сяо-Бай жалеть несчастных. Как бы чудовищно он ее ни рассердил, достаточно показать свою слабость, и любая проблема будет решена. Он не беспокоился о том, что другие бессмертные мужчины воспользуются этой слабостью Сяо-Бай. Даже если бы подобное пришло им в голову, они бы не посмели – слишком боялись потерять лицо. Иногда он правда не понимал: стыд, лицо – все это такой пустяк, неужели для кого-то они настолько важны?
Небо над горами усеяли звезды, холодный дождь прекратился.
Через некоторое время он обнаружил тело Аланьжэ в ледяном гробу на дне заводи. Удерживая Фэнцзю в объятиях, владыка призвал облако, чтобы унести гроб. Когда он покинул заводь, в пределах которой не действовали законы этого мира, и вновь заглянул в гроб, то смог убедиться в правильности своих предположений: тело Аланьжэ постепенно исчезало. Через несколько мгновений красавицы в ледяном гробу не стало.
Фэнцзю во сне обняла его за шею и поерзала. Он нашел старое дерево, чтобы присесть и позволить ей удобнее устроиться в его объятиях. Слегка нахмурился, задумавшись.
Это замена.
Поскольку Сяо-Бай – это Аланьжэ или Аланьжэ когда-то была перерождением Сяо-Бай, ее душа не обратила никакого внимания на его духовную силу и вошла в тело Аланьжэ, заменив душу принцессы неразлучников.
Если бы он не поместил тело Сяо-Бай в заводь Отраженной луны для восстановления сил, если бы ее тело также подпало под действие законов этого мира, она бы полностью заменила Аланьжэ – от души до тела, как это случилось теперь.
Но если Сяо-Бай действительно была Аланьжэ…
Если ему не изменяла память, Аланьжэ родилась двести девяносто пять лет назад, на пятый год после восшествия на престол принца Удэ, Сянли Цюэ, правление которого пришлось на закат эпохи процветания клана неразлучников.
Триста лет назад пошатнулись печати на пределе Чудесного смысла, чье падение грозило огромными неприятностями существующему миропорядку. Он потратил большую часть своего совершенствования на укрепление печатей и погрузился в сон на сто лет, чтобы восполнить утраченные силы. Когда родилась Аланьжэ, он должен был спать без сновидений. Хотя он не знал, что произошло за это время, согласно основным событиям мира бессмертных, о которых позже доложил ему Чун Линь, Сяо-Бай в то время должна была совершенствоваться в Цинцю.
Выдающийся сплетник Сы Мин также упомянул, что за последние триста лет единственный раз, когда Сяо-Бай надолго покидала Цинцю, произошел двести двадцать восемь лет назад, когда она почти на десять лет отправилась в мир смертных, чтобы отплатить за чью-то милость.
Таким образом, когда Аланьжэ появилась на свет, Сяо-Бай не могла находиться в долине Песнопений: время не совпадало. Как не совпадала и внешность.
Сяо-Бай и Аланьжэ, несомненно, были связаны, но что это была за связь, прямо сейчас выяснить не представлялось возможным.
Будь здесь Зеркало Чудесных цветов, он смог бы заглянуть в прошлую и настоящую жизни Аланьжэ, разрешив все сомнения, но, увы, Зеркало Чудесных цветов находилось на Небесах.
Он всегда думал, что от этого зеркала, созданного в виде водопада, нет другого проку, кроме как украшать помещение. Кто бы мог подумать, что однажды оно пригодится.
Руководствуясь интересами сегодняшнего дня, ему придется изобретать что-то из подручных материалов. Для этого их надо будет поискать. Он припоминал, что в долине Песнопений есть несколько гор, богатых духовной силой. Он давно не делал зеркала, и Зеркало Чудесных цветов смело можно назвать одним из самых сложных в изготовлении зеркал. Времени на него уйдет немало.
Глава 9. Ее и его прошлое (Часть 2)
Не успела Фэнцзю и глазом моргнуть, как наступил седьмой день четвертого месяца года. День казни Цзюйно.
Фэнцзю смутно припомнила стихотворение смертного, которое тетя Бай Цянь однажды прочитала ей, надеясь воспитать в племяннице нравственность. В тех строках чувствовался большой напор:
Сгущается темень, я вижу
В ней стержни сосновых стволов,
Что с силой могучей пронзают
Слой буйных в ночи облаков[34].
Фэнцзю очень сожалела, что тетя не увидела, в какой непоколебимой манере, с какой «могучей силой» ее племянница выступила на террасе Духовного гребня, где собирались казнить Цзюйно. Пусть даже ее непоколебимая манера и была слегка вымучена.
Как оказалось, священный клинок оказался тем еще привередой и никогда не пил ничего, кроме свежей крови. Так что блестящий план Фэнцзю с метанием в него заранее сцеженной крови воплотить не удалось. Когда дело дошло до решающего момента, действовать ей пришлось, что называется, отвердив кожу головы[35].
Однако она вышла и сразилась с тигром, чтобы перехитрить повелителя неразлучников. Хотя, когда она взялась за лезвие голыми руками, холодный пот катился по ее лбу ливнем, она не отступила на полпути и с видом победительницы спасла парочку уточек-мандаринок, что можно было считать большим успехом.
Единственное, на заводи она забыла договориться с Си Цзэ о необходимости дать поручение о сотворении зеркала, и это было прискорбно.
К счастью, повелитель неразлучников не собирался встречаться с бывшим жрецом в ближайшее время. В тот день, когда Фэнцзю рассталась с Си Цзэ у входа к заводи Отраженной луны, Си Цзэ сообщил, что отправляется в далекое путешествие и возвратится в храм-дворец Разветвления дорог через десять дней. Если ей что-то понадобится, она может пойти во дворец и поискать его.
Мгновение поразмыслив, она решила, что нужно сперва написать письмо и попросить Чачу отнести его Си Цзэ, как только он вернется в храм-дворец. Только когда они состыкуются с Си Цзэ в форме исполнения их вопиющей
