набравшись смелости и остановившись в нескольких шагах от графа. — Пожелать Вам счастливого пути!
— Благодарю! — сухо отозвался граф, раскашлялся и поспешил уйти.
Алиса скрестила руки на груди и продолжала смотреть за тем, как он удаляется уже через окно.
Она чувствовала себя свободной, вдруг отчетливо поняв, что ее страхи призрачны: она свободно от власти отца, она дворянка, сестра богатой вдовы, и никто не посмеет обидеть ее словом или делом в этом новом доме! А еще она была рада отъезду этого человека. Его присутствие мучило Ри, даже если она улыбалась и шутила — с ним в ее глазах всегда была затаенная грусть, которая сейчас разрослась и превратилась в бездну боли и отчаяния.
— Надеюсь, ты забудешь сюда дорогу! — пробормотала девочка и весело зашагала прочь.
* * *
Я не отходила от окна, пока он не скрылся из виду. Граф исчез, и мне стало легче, даже спокойнее, если хотите! Я не верила в то, что из-за меня он заболеет и умрет! Он наверняка переживет нас всех и еще не раз будет попадаться мне на глаза и портить нервы!
Алиска, должно быть, снова скрылась на кухне, ну а я… вернулась к делам насущным!
Глава 6
— Честно говоря, я не знаю, что здесь делаю: в России меня почти нечто не держит — ПОЧТИ! — с досадой в голосе произнес Эрик.
Он чувствовал, что зря тратит свое время, но это вот «почти» все время не давало ему покоя, не отпускало на Родину.
— Как это ничего, а как же Я? — с усмешкой спросил его Костя.
— Издеваешься? — хмыкнул парень в ответ, бросив косой взгляд в сторону своего приятеля. Они с Костей всегда были слишком разными — одному Богу известно, как они вообще стали друзьями!
Последнее время они почти не общались, и Эрик даже сомневался, в том, что это общение возобновится, однако Костя сам его нашел и навязал свою кампанию, словно ему не с кем было проводить свободное время.
И не то чтобы австриец был не способен отказать кому-либо, нет, тут дело совсем в другом. А дело было в том, что чертов Крайнов знал о НЕЙ, более того он бывал в ее имении, общался, а возможно — и это раздражало сильнее всего — касался ее!
— Ну, вот куда ты собираешься податься? В Австрию? Что тебе там делать? Ты же совершенно не умеешь веселиться! — продолжая насмехаться, заметил Костя.
— Ну да, веселье — это по твоей части! — Эрик уже не слушал Костю, неожиданно остановившись посреди улицы и уставившись в одну точку.
Там с другой стороны проспекта он разглядел знакомую фигурку девушки. Она совершенно точно выглядела сейчас иначе, нежели чем при их последней встрече: совсем другая осанка, другая походка, прическа, даже взгляд казался другим и все же — он узнал ее, так глубоко засел этот образ в его сердце.
Там на треклятом балконе, когда он не смог оттянуть Риану от края и спасти, там, где он едва ли не потерял ее навсегда, он запомнил этот образ до мельчайших подробностей, каждую черточку лица, словно сохранив ее портрет в душе.
Не узнать ее он, конечно, не мог!
Она выглядела уставшей, это читалось и в ее взгляде и в каждом шаге: упрямство и гордыня не позволяли Риане выглядеть жалкой и беспомощный, но неровная поступь, изящная черная посеребренная трость в руке… все говорило о том, с каким трудом дается ей следующий шаг.
— Кого ты там увидел, — толкнул его в плечо Костя и сам невольно перевел взгляд.
Образ этой девушки произвел и на него определенный эффект, однако в глазах Крайнова, в отличиеот Эрика, читалась злость и досада.
— Это ведь она, графиня? — с придыханием произнес австриец.
— А ты сам как будто не видишь! — сквозь зубы процедил Константин, вмиг утратив всю свою веселость.
— Нужно подойти и заговорить с ней — уверенно заявил Эрик, и уже было собрался идти в сторону графини и ее сестры, которые неторопливым шагом направлялись в сторону банка, как неожиданно он стал свидетелем разыгравшейся посреди улицы драмы.
Австриец запомнил ее отца еще тогда, на свадьбе графа: он ненавидел этого человека всей душой, а напрасные попытки сделать предложение его младшей дочери, чтобы исполнить данное старшей сестре обещание были самыми унизительными моментами в его жизни. Это холодное, высокомерное лицо человека, приговорившего собственную дочь к участи стать женой престарелого деспота — вызывало в нем отвращение, жгучую ненависть и вместе с тем он был вынужден держать себя, быть любезным и учтивым, хотя все его старания все равно оказались напрасными: видимо, он действительно не желал свои детям счастья!
Сейчас князь казался совсем другим, он больше походил на пропойцу, нежели на интеллигента, аристократа, полковника в отставке.
Одежда его была мятой и неопрятной, походка неровной, а взгляд несколько мутноватый.
— Ты! — истошно завопил он, уставившись на свою старшую дочь.
— Проклятое отродье! Ты меня обманула, мерзавка!
Обе девушки застыли, очевидно, ошарашенные такой встречей и криками отца.
Он набросился на них с необыкновенной стремительностью, оттолкнул старшую дочь в сторону, так что она тут же упала на землю, и вцепился в горло младшей, продолжая выкрикивать ругательства и проклятия в адрес Рианы.
— Что мы стоим! — выходя из оцепенения, крикнул Эрик. Он ударил в плечо приятеля:
— Приведи жандармов!
Эрик больше не обращал внимания на Крайнова и, расталкивая встречных прохожих, устремился на помощь.
Никто не бросился защищать девушек, словно вокруг
