Леарит!
Да, ее касание прогревает мгновенно сквозь любую преграду...
Крылатая дева возвышается над Эгордом, присев на колено. В лунном свете особенно прекрасна. Словно вылеплена из той же мягко светящейся глины, что и луна: кожа, волосы и крылья из бело-нефритовой сферы, а живые доспехи из нежно-серых пятен. В глазах переливаются бриллиантовые огоньки.
- Эгорд, знаю, ты поглощен целью, но... она ждет тебя.
- Кто?
- Ты знаешь.
Леарит выпрямляется, Эгорд видит крылатый силуэт в глубокой перспективе, богиня бесшумно улетает к плывущему высоко архипелагу туч, плотных, черно-синих, с сияющими кромками.
Эгорд смотрит вслед с непонятной тоской... Точнее, понятной, но что-то вынуждает обманываться, думать, что не понимает, дабы не уличать себя в измене.
Мысленной, но измене.
Возвращается в комнату Жемины. Та под одеялом, лицо к окну, на белой ткани широкая темная полоса волос, морское платье висит на кресле.
Только сейчас воин-маг чувствует: устал смертельно. Но приходится найти силы снять доспехи, одежду, да еще с помощью магии, чтобы заглушить звуки, не будить возлюбленную.
Возлюбленную...
- Вернулся? - подает голос Жемина.
- Не спишь?
- У меня нет привычки говорить во сне.
Губы Эгорда трогает слабая усмешка.
- Ну да...
- Тебя не было несколько дней.
- Закрутился совсем, устал как не знаю кто...
Забирается под одеяло. Веки тяжелые, липкие, горячие, как расплавленный свинец.
- Чем занималась?
Молчание...
- Читала, готовила, вышивала... Не делай вид, что интересно.
Встревожиться по-настоящему мешает лишь усталость.
- Родная, что-то не так?
Эгорд кладет руку ей на плечо.
- Не надо, - говорит Жемина.
С задержкой, но рука возвращается.
Поднять веки невозможно, Эгорд дышит тяжело.
Все же рад, что Жемина не требует внимания. Сил нет ни на любовь, ни на расспросы, ни на утешения. Ни на что.
- Спокойной ночи, родная.
Ответа нет.
Часть 4
Глава 18
Утро пасмурное. Стадо туч размером с остров приползло с рассветом, как по какому-то злому року нависает прямо над одиноким клочком суши. Берега, скалы, крепость, - все утоплено в тени, хотя вдоль горизонта сияет солнечная диадема. Прошли часы, а тучи все висят, уползать не желают, хотя ветер гонит по океану резвые волны, на равнине треплет траву, крылья мельницы движутся бодро.
Мало того, что спал плохо, что покинул комнату Жемины в скверном настроении, так еще и погода строит пакости. Хорошо денек начинается, Ямор его...
По закону подлости скоро "обрадует" еще что-нибудь.
И действительно.
На девятой попытке наложить на новую ледяную стрекозу заклинание невидимости, что зубрил несколько дней, в лабораторию вошел смущенный Халлиг, сообщил, что с последней ловушкой, которая стережет таинственную дверь в подземелье, сделать ничего нельзя.
Старший жрец разводит руки.
- Прости, Эгорд.
Пожалуй, еще не доводилось видеть его выбитым из колеи.
- Как же так? - недоумевает Эгорд, растерянность оказалась заразной.
- Обезвредил почти все, остались две. Предпоследнюю сломал, нужно лишь дать ей сработать, она выпустит огненных элементалов, те разбегутся, прогорят, и ловушки не будет. Но последняя...
Халлиг в замешательстве. Набалдашник посоха чешет лоб.
- Последнюю изучил... насколько возможно, и... В общем, сдаюсь. К ней не подступиться ни с какой стороны. Не понимаю, где темный архимаг раздобыл столь искусные охранные чары?.. Загадка... Может, и прояснилась бы за дверью, но через нее не пройти. Кто вложит руку в замок - мгновенно сгорит. Лишь тогда ловушка исчезнет. Думал, может, поймать какого-нибудь демона, подвести к двери, чтобы руку вложил он, но и это не поможет. Ни ловушка, ни замок на демона не среагируют. Да простят меня боги, что же может скрываться за такой предусмотрительностью?!
- Ладно, не отчаивайся. Считай, судьба просит тебя отдохнуть. Дни и ночи не вылезаешь из подземелья, возьми перерыв, прогуляйся по острову, проветри голову, может, посетит идея...
- Ничего не остается, - вздыхает жрец.
Халлиг поворачивается к выходу, Эгорд возвращает внимание к ледяной стрекозе, заклинание невидимости надо довести до ума...
Входит Тиморис.
Потрепанный, но в глазах ясность. Хмурая, но ясность.
- Эй, ребята, мне одному кажется, что тучи над островом какие-то странные?
Эгорд прищуривается. Неужели именно это заставило горе-папашу протрезветь? Что ж, тогда с тучами впрямь что-то не так, нужно взглянуть. Конечно, подпортили рано утром и без того не сахарное настроение, но затем Эгорд погрузился в лабораторные хлопоты, стало не до погоды.
Воин-маг высовывает голову в окно...
Ямор грешный, а Тиморис-то прав!
- Халлиг, взгляни, - говорит Эгорд.
Вскоре из окна торчат уже две головы.
- О боги, - шепчет Халлиг, брови заползли вверх. Тон в голосе Эгорду не нравится.
- В чем дело?
- К нам опять гости...
Посох тычет в небо. Эгорд проводит взглядом вдоль указанного направления.
Тучи стремительно сгущаются, недавно были серые, а теперь пепельные, если так будет продолжаться, остров поглотит преждевременная ночь, тучи станут черными как уголь... Но у горизонта тучи исчезают, сперва посветлели воды океана, уже освобождается от сумрака берег, тучи будто стремительно сжимаются в плотный шар, оттого и темнеют, и центр сжатия где-то над крепостью. Вместе с тем, тучи опускаются, стало заметно не сразу, но теперь на остров словно падает еще один остров, темный как жадная пасть смерти...
- ...и это серьезнее пиратов, - заканчивает Халлиг.
Центров сжатия, как выясняется, много, десятков семь. Эти темные очаги втягивают в себя то, что раньше казалось тучами, чернеют, уменьшаются, летят вниз, но не безвольным камнепадом, а плавно, будто у черных сфер есть цели.
Из окна лаборатории торчат уже три головы.
- Ямор меня дери, что за бесятина?! - орет Тиморис с огромными глазищами.
Халлиг стискивает посох до скрипа.
- Темный Орден.
Небо прояснилось. То, что было тучами, окончательно собралось в шары тьмы, черный рой несется к земле.
Самый быстрый шар долетает до вершины стены, что окружает крепость, черная вращающаяся масса превращается в фигуру человека, на черной сутане блестят вышивки змей и пауков, лицо такое, будто разбойника помыли, причесали, словом, попытались сделать подобие человека.
Одна за другой сферы достигают опоры, гигантские черные клубки становятся темными магами. По склону горы, равнине и скалам около дюжины рассеиваются черными колышущимися пятнами, столько же исчезает за гребнем, где прячется мельница. Трое осаждают стены крепости, трое приземляются во дворе, три сферы тьмы ныряют в окна пятого этажа.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
