сто раз ее предупреждала, чтобы она оставила его в покое! — Катрин сжала руки, — я не понимаю, какие слова нужно найти, чтобы вразумить ее!
— Тем более, что дороги развезло и следующую ночь Сюзанна снова проведет в Шатори, — усмехнулась Валери, глядя во двор на продолжающийся дождь.
— Она и день проведет здесь. Не только ночь. Я не могу все это время ходить за ней следом.
— Ты так не доверяешь Хуану? — удивилась Валери.
— После того, что ты ему наговорила тогда, я думаю, что он вообще на все способен. А уж тебе на зло переспать с хорошенькой девчонкой...
— Мне на зло? — Валери рассмеялась, — а я-то тут причем? Мне какое дело?
— Он же видит, что тебе это неприятно, — ответила Катрин, — это все видят.
— Но мне...
— Прекрати, Валери, — Катрин устало вздохнула, — вы с доном Хуаном ведете себя как престарелые супруги. Может быть вам так весело, но вот Сюзанна в опасности. Я попробую поговорить с доном Хуаном, но я не уверена, что я имею на это право.
— Ты хочешь, чтобы я поговорила? — удивилась Валери, — да он и слушать меня не будет. Просто поднимет брови и сообщит, что это не мое дело. И он будет прав. Это не мое дело.
Валери за завтраком обдумывала слова Катрин. Дон Хуан выглядел как всегда. И как всегда был любезен, особенно с Сюзанной. Но после завтрака Валери все же решила поговорить с ним, хоть этот разговор не предвещал ей ничего хорошего.
Она нагнала его и пошла рядом, подумав, что уже много дней они ни разу не разговаривали. Они ездили вместе в Охотничий домик, но обменивались только короткими фразами, касающимися самой поездки. И все. Валери вздохнула, поняв, что по-настоящему соскучилась по их дружбе. Он предоставил ей полную свободу действий, ни разу не сказал ни слова о ее поведении, о том, что и как должно сочетаться в одежде, ни разу не пришел поболтать с ней утром, и рассказать, какую книгу прочитал, не принес книгу ей. И не спросил ее о том, что она читает, что она делает и не выслушал ее мнения по всем поводам. И не сказал ничего смешного, когда у нее было плохое настроение. Он просто исчез из поля зрения, остался в виде молчаливого телохранителя. Валери много бы дала за то, чтобы не было того разговора и их дружба бы продолжалась, как прежде.
— Катрин очень беспокоится за свою подругу, — сказала Валери, стараясь говорить спокойно и уверенно. Но уверенности не было в ее голосе, как и спокойствия.
Он замедлил шаг, обернулся к ней.
— Да? Ее подруга подхватила простуду? Вчера вечером она была вполне здорова.
Валери вздохнула.
— Ее подруга подхватила дона Хуана, — сказала она, — знаешь, такая испанская болезнь, которая дошла и до Тюрени.
На его губах промелькнула улыбка.
— Чего ты хочешь, Валери? — спросил он.
Валери остановилась. Ей было трудно подобрать слова, чтобы одновременно не показаться ревнивой женой, но как-то обезопасить себя от победы Сюзанны.
— Катрин очень боится, что болезнь ее подруги окажется смертельной, — сказала она, — или как-то еще повредит ей.
Он усмехнулся:
— Это вряд ли.
— Ты обещаешь, что не будешь... спать с ней? Ты обещаешь? Катрин будет счастлива, — Валери заглянула ему в глаза.
Хуан помолчал. Сердце больно билось о грудную клетку. Одна только мысль, что он все-таки небезразличен Валери, разрушила стену, выстроенную им за много дней, проведенных в одиночестве, и все эмоции вырвались наружу. Сдержать их стоило ему огромных усилий.
— Если тебе это неприятно, то я могу обещать, — сказал он, смотря ей в глаза.
Валери пожала плечами:
— Это не мое дело, — сказала она и тут же прикусила язык. Но было поздно.
Он отвернулся.
— Тогда и я не обязан отчитываться о моих делах.
Зачем она снова обидела его, она не знала. Просто сорвалось с языка.
— Я не хотела обидеть тебя, — сказала она быстро, — Мне не все равно. Просто это не мое дело.
— Валери, — Хуан взял ее за плечи и крепко сжал, — я сделал все, что ты хотела. Поэтому, прошу тебя, оставь меня в покое. Вряд ли ты бы оставила дона Родриго, если бы я сказал, что мне не все равно, верно?
— Но ты же не любишь Сюзанну! — воскликнула она, а потом испугалась, а вдруг она не права, вдруг что-то изменилось?
— Пока еще нет. Но, возможно, я постараюсь ее полюбить, — сказал он, — потому что у меня все равно нет ни одного шанса из тысячи.
Он ушел, а Валери осталась стоять понимая, что только что все испортила окончательно. Что этот разговор ни к чему не привел, что она снова обидела его, и что ее предыдущие слова он никогда ей не простит.
...
Сюзанна ждала его в гостиной. За окном все еще шел дождь, и парк стоял под дождем совсем промокший. Ближайшие два дня и речи не могло быть о том, чтобы вернуться в родительский дом.
Скрипнула дверь и появился дон Хуан, как всегда спокойный и элегантный. Она задохнулась, от радости, только увидев его. Сегодня она была ближе к своей мечте, чем когда либо. Сегодня она наконец-то победит заносчивую кузину Катрин де Шатори.
Дон Хуан был совершенно выбит из колеи после разговора с Валери. За одну минуту он обрел надежду и снова потерял ее. Ему хотелось забиться куда-нибудь в уголок и спрятаться ото всех, но вместо этого ему пришлось сдержать слово и пойти на разговор с Сюзанной де Лесси. Которой ему было совершенно нечего сказать.
Позже он никак не мог вспомнить, как же так получилось, что вечером он очнулся в ее постели. Он совершенно не собирался делать ничего подобного. Но память опять же заботливо стерла почти все то, что предшествовало пробуждению. Все это время он думал только о разговоре с Валери. Прокручивал каждое слово, каждый ее жест, надеясь выискать в них что-то, в чем можно было бы найти утешение. Но ничего не было. Валери оставалась далека от него и совершенно холодна.
Зато Сюзанна была близка и горяча. Наверно он повелся на ее тепло, ища утешения и успокоения в ее любви. Красивая и податливая, она радостно принимала его, шепча
