– Я думала о том, как позаботиться о себе. Я.., я не настолько беспомощна, как вы считаете, – храбро заявила она. – Я прекрасная белошвейка. Мадам Дюмосс, занимавшаяся моими нарядами, не раз упоминала о том, как тяжело найти трудолюбивых, знающих мастериц. Возможно, у нее найдется для меня работа…
– Не смешите! – резко сказал Джейсон, ругая себя за то, что назвал ее беспомощной, когда она впервые попала в Уэйкфилд, и злясь на нее, что она сейчас вспомнила об этом – в тот миг, когда он явился утешить ее.
– О конечно, ведь я смешна! – захлебнулась она от желания выговориться. – Я – графиня без шиллинга в кармане, без дома, без гордости. Я даже не знаю, хватит ли мне ума для того, чтобы продеть нитку в иголку…
– Прекратите! – сурово прервал он ее. – Я не позволю вам работать простой белошвейкой, и разговор об этом закончен.
Когда она попыталась спорить, он оборвал ее:
– Неужели вы отплатите за мое гостеприимство тем, что поставите нас с Чарльзом в смешное положение в глазах всего общества?
Плечи девушки поникли, и она отрицательно покачала головой.
– Хорошо. И давайте не будем больше говорить чепухи насчет работы у мадам Дюмосс.
– Тогда что же мне делать? – прошептала она, и ее глаза тоскливо и испытующе воззрились на него.
Странное чувство овладело Джейсоном, и он стиснул зубы, как если бы пытался сдержаться.
– Живите, как обычно живут женщины; – хрипло вымолвил он после долгой паузы. – Выходите замуж за человека, который будет в состоянии дать вам то, чего вы хотите. Чарльз уже получил полдюжины предложений от ваших поклонников. Выберите одного из них.
– Я не хочу выходить за человека, который мне безразличен, – возразила девушка, к которой снова на минуту вернулся былой задор.
– Вы перемените свое решение, – с холодной уверенностью сказал Джейсон.
– Возможно, мне так и следует поступить, – горестно согласилась она. – От разочарования бывает так тяжело. П-потому что, когда вас предают… О, Джейсон, скажите, что во мне плохого? – воскликнула она, глядя на него большими умоляющими глазами. – И вы ненавидите меня, и Эндрю…
Джейсон больше не мог сдерживаться. Он обнял ее и прижал к груди.
– Ничего плохого в вас нет, – шепнул он, гладя ее по голове. – Ваш Эндрю – безмозглый дурак. А я еще больший глупец, чем он.
– Он выбрал другую женщину, – плакала она. – А это так обидно.
Джейсон закрыл глаза и сглотнул.
– Это мне знакомо.
Она окропила его грудь горючими слезами, и от этого заледеневшее за многие годы сердце Джейсона начало оттаивать. По-отечески держа девушку в своих объятиях, он подождал, пока не затихли рыдания, затем коснулся губами ее виска и прошептал:
– Вы помните, как в Уэйкфилде спросили меня, не можем ли мы быть друзьями?
Она кивнула, невольно прижимаясь к его груди.
– Мне очень этого хочется, – хрипло пробормотал он. – Вы не могли бы дать мне еще один шанс?
Подняв голову, девушка с сомнением вгляделась в него. Затем кивнула.
– Спасибо, – поблагодарил он со странной улыбкой.
Глава 17
В последующие недели Виктория пережила все стадии чувств, которые обычно следуют за предательством любимого. Сначала она досадовала, затем злилась, и наконец в душе ее осталось глухое болезненное чувство утраты. Но она собралась с силами и была полна решимости принять случившееся как свершившийся факт и признать, что прошлое уже не вернешь. Она научилась горевать наедине с собой, оплакивая то, что осталось позади, а затем одеваться в свои лучшие наряды и с лучезарнейшей улыбкой встречать друзей и знакомых.
Ей удавалось скрывать свои чувства от всех, кроме Джейсона и Кэролайн Коллингвуд, которые, каждый на свой лад, стремились помочь ей: Кэролайн – занимая ее нескончаемыми визитами, приемами и вечеринками, а Джейсон – сопровождая ее на них. По большей части он относился к ней как опекающий старший брат, который вывозит сестру на встречи, в театр, оперу.., а там – дает ей полную возможность развлекаться с друзьями и подругами. Однако он не спускал с нее глаз и был постоянно готов прийти на помощь и при необходимости отшить любого ухажера, которого по тем или иным причинам не считал достойным своей протеже. И так случалось не раз. Виктории, уже наслышанной о его шокирующей репутации человека, который может позволить себе все, было смешно наблюдать, как Джейсон бросал ледяной взгляд на чересчур назойливого воздыхателя, вынуждая бедолагу испуганно бормотать извинения и поспешно ретироваться.
Однако в целом общество воспринимало поведение маркиза Уэйкфилда не только как забавное, но и как странное и отчасти даже подозрительное. Никто не верил, что эта парочка намерена пожениться, тем более что Джейсон Филдинг продолжал принимать поклонников леди Виктории в своем доме и относительно объявленной когда-то помолвки говорил, что вопрос этот еще не решен. Поэтому общественное мнение склонялось к тому, что решение о помолвке было слишком преждевременно принято стареющим больным герцогом (который явно любил обоих) и что пара лишь ради него продолжает делать вид, что обручена.
Но с течением времени в обществе возникло менее благоприятное предположение. Еще с самого начала некоторые, особенно консервативно настроенные лица, с подозрением отнеслись к факту «совместного» проживания неженатой парочки, но поскольку девушка казалась такой симпатичной, а лорд Филдинг не проявлял по отношению к ней особого пристрастия, мало кто прислушивался к сплетням. И все же когда они все чаще стали вместе появляться в обществе, прошел слух о том, что лорд Филдинг, репутация которого давно была подмочена, решил сделать девушку своим очередным трофеем, если уже не сделав этого.
Появились даже непристойные предположения по поводу того, что помолвка служит лишь удобной ширмой для распутной связи под самым носом бедной мисс Флосси Уильсон. Эта клевета распространилась, но ей мало кто верил по той простой причине, что хотя лорд Филдинг часто сопровождал графиню, однако вел себя далеко не так, как ведут себя любовники и обладатели «трофея». Более того, у леди Виктории было очень много стойких защитников, включая графиню Коллингвуд и ее влиятельного мужа, которые воспринимали как личное жестокое оскорбление, если кто-нибудь осмеливался обронить хоть слово против графини Лэнгстон.
Виктория ничего не знала о любопытстве, которое вызывали ее отношения с Джейсоном, но прекрасно видела, что в свете многие относятся к нему с недоверием. Чем ближе она знакомилась с людьми этого круга, тем более ее тревожили тонкие нюансы в поведении людей, когда рядом появлялся Джейсон. Они явно настороженно, подозрительно и даже с тревогой относились к нему. Поначалу она предполагала: тот факт, что в его присутствии люди чувствовали себя стесненно и становились более официальными, лишь плод ее воображения, но постепенно убедилась, что это не так. По временам до нее доносились обрывки сплетен, нашептываемых кому-то на ухо, отдельные слова из разговоров, в которых слышалась злоба или по крайней мере неодобрение.
