– Я не стрелял в тебя! – неистово заорал Кроули. – Если бы я целился в тебя, то попал бы.
– Но ты же не целился в.., воздух! – крикнул Уилтшир. – Ты н-не.., джентльмен. Ты заслуживаешь смерти, и я пристрелю тебя!
Когда он поднял пистолет и прицелился, рука его дрожала; после этого все произошло в один миг. Пистолет выстрелил как раз в тот момент, когда маркиз де Саль прыгнул вперед и попытался выбить его из руки Уилтшира, а Джейсон бросился на Кроули и, падая, толкнул его так, что тот растянулся на земле. Пуля просвистела мимо уха Джейсона, ударилась о ствол дуба и рикошетом поразила его предплечье. Изумленный Филдинг медленно сел. Он дотронулся рукой до ужасно ноющей раны и недоверчиво уставился на кровь, стекавшую у него между пальцев. Картина была поистине трагикомической.
Все – врач, маркиз и молодой Уилтшир – бросились к нему.
– Дайте-ка мне взглянуть на рану, – сказал доктор Уортинг, жестом указав остальным, чтобы не мешали, и присел на корточки.
Доктор разорвал рубашку Джейсона, и молодой Уилтшир издал хриплый стон, увидев кровь, струящуюся из раны.
– О Господи! – завыл он. – Лорд Филдинг, я вовсе не хотел…
– Помолчите! – крикнул доктор Уортинг. – Ну-ка, кто-нибудь, передайте мне виски из моего чемоданчика. – А Джейсону он сказал:
– Задета только мякоть, но рана довольно глубокая. Мне придется продезинфицировать ее и зашить. – Он взял бутылку виски, переданную ему маркизом, и извиняющимся тоном предупредил пострадавшего:
– Будет жечь адски.
Лорд Филдинг кивнул и сжал зубы, а врач проворно опрокинул бутылку, дезинфицируя рваную ткань жгучим напитком. Затем он протянул бутылку Джейсону.
– На вашем месте я бы допил остатки. Мне придется наложить не один шов.
– Я не стрелял в него! – взвизгнул Уилтшир, боясь новой дуэли, которой впоследствии вправе был потребовать лорд Филдинг, слывший легендарным дуэлянтом. Четыре пары глаз с презрением уставились на него. – Это не я! – отчаянно доказывал Уилтшир. – Это из-за дерева. Я выстрелил в дерево, а пуля срикошетила в лорда Филдинга.
Джейсон поднял темные блестящие глаза на трясущегося от страха дуэлянта и зловещим тоном произнес:
– Если вам повезет остаться в живых, Уилтшир, постарайтесь не попадаться мне на глаза до тех пор, пока я не буду слишком стар, чтобы выпороть вас.
Уилтшир попятился и бросился бежать. Лорд Филдинг повернул голову и устремил взгляд на Кроули, отчего и второй дуэлянт побледнел как полотно.
– Кроули, – мягко сказал Джейсон, – от вашего присутствия меня тошнит.
Кроули изо всех сил бросился к своему коню.
Когда они умчались галопом с места происшествия, Джейсон поднял бутылку и сделал большой глоток, невольно ахнув, когда игла доктора Уортинга вонзилась в его горевшее адским огнем предплечье и доктор начал накладывать шов за швом. Протянув бутылку де Салю, Филдинг сухо сказал:
– Что нет стакана, однако если хотите разделить выпивку со мной, то присоединяйтесь.
Де Саль, не колеблясь, взял предложенную бутылку и пояснил:
– Когда я узнал о дуэли, то сразу поехал к вам, но ваш дворецкий сказал, что вас нет дома, и отказался сообщить, где вас искать. – Затем маркиз сделал большой глоток крепкого виски и вернул бутылку. – Поэтому я захватил доктора Уортинга, и мы примчались сюда в надежде остановить горе-дуэлянтов.
– Надо было дать им возможность перестрелять друг друга, – с отвращением сказал Джейсон, затем сжал зубы и напрягся, когда игла снова вошла в его руку.
– Вероятно, вы правы.
Джейсон сделал еще два больших глотка и почувствовал, как алкоголь притупляет его чувства. Прислонив голову к жесткой коре дуба, он вздохнул с веселым отчаянием:
– Что же такого натворила моя маленькая графиня, что это привело к дуэли?
Де Саль одеревенел, услышав, с какой особенной интонацией лорд заговорил о предмете его вожделений. Уже без прежнего вежливого дружелюбия он ответил:
– Насколько мне известно, леди Виктория вроде бы назвала Уилтшира расфуфыренным английским мужланом.
– В таком случае Уилтшир должен был вызвать на дуэль ее, – ухмыльнулся Джейсон, делая еще один глоток. – Уж она бы не промахнулась.
Де Саль не среагировал на шутку.
– Что вы имели в виду, назвав ее своей маленькой графиней? – напряженно спросил он. – Если она ваша, то почему вы не заявите об этом официально? Ведь вы сами говорили, что вопрос пока остается открытым. Что за игру вы с ней затеяли, Уэйкфилд?
Джейсон бросил взгляд на враждебное лицо маркиза, затем прикрыл глаза, и на его усталом лице появилась улыбка.
– Если вы хотите вызвать меня на дуэль, то я очень надеюсь, что вы умеете стрелять. Чертовски унизительно для человека моей репутации получить пулю от дерева.
Виктория ворочалась и металась в постели, слишком возбужденная для того, чтобы привести в порядок свои смятенные мысли и заснуть. На рассвете она решила, что заснуть все равно не удастся, и, полусидя на подушке, стала наблюдать, как цвет неба меняется от темно-мышиного до бледно-серого; настроение у нее было таким же унылым и мрачным, каким обещало стать это утро.
Бездумно поглаживая подушку, она представляла себе свою жизнь как темный страшный туннель, по которому она бредет одна-одинешенька. Она думала об Эндрю, женившемся на другой и потерянном для нее; думала о жителях родной деревни, которых с детства любила и которые отвечали ей взаимностью. Теперь она была одна. Если, конечно, не считать дяди Чарльза, но даже его привязанность не могла умерить ее беспокойства или заполнить тоскливую пустоту в душе.
Прежде Виктория всегда ощущала себя нужной и полезной, теперь же жизнь превратилась в бесконечно пустое времяпрепровождение, причем Джейсон оплачивал все связанные с этим расходы. Зачем? От этого она чувствовала себя еще более ненужной, бесполезной и обременительной.
Она пыталась послушаться жестокого совета Джейсона и выбрать кого-нибудь для замужества. Пыталась, но ей трудно было даже представить себе брак с одним из этих ничтожных лондонских франтов, которые так усердно увивались вокруг нее.
Она не была нужна им в качестве любимой жены, близкого человека, а стала бы лишь красивым украшением их беззаботной, бездумной жизни. Если не считать семейства Коллингвуд и нескольких других пар, браки в высшем обществе заключались просто по расчету. Семейные пары редко появлялись вместе на людях, а если это все же происходило, не в их правилах было держаться вместе. Дети, рождавшиеся от этих союзов, немедля сдавались на руки няням и воспитателям. «Насколько отличается здесь понимание брака от того, к которому я привыкла», – думала девушка.
