— Прошу вас… я делаю все, что могу… Я удвою усилия, когда он вернется к нам, клянусь вам своей душой.
Нарака присоединился к Крукешу, глядя с высоты своего роста на согбенного ученого.
— Ты уже давал легиону слово прежде, телепат. И теперь ты подводишь нас.
— Севатар… — сумел прошептать Трез между хриплыми вдохами.
— А ведь я предупреждал тебя, что лучше тебе быть подальше отсюда, — заметил Севатар.
Слова повисли в воздухе, и таившаяся в них угроза добавила остроты взгляду зловещих черных глаз, насмешливо уставившихся на архивиста.
— Оставьте его, — сказал, наконец, Севатар. — Он нам нужен.
Два капитана отступили: один посмеивался, другой сохранял молчание.
— Деградация примарха представляет серьезную опасность для всех нас, — проговорил Вар Джахан с другого конца комнаты. — Одно дело — водружать головы на пики, чтобы предостеречь смертных против неповиновения. Но жить среди тел мертвых легионеров и рабов легиона — совсем другое.
Севатар мягко отпихнул один из ближайших трупов, заставив его закачаться на звенящих цепях.
— Деградация — слишком жестокое слово. Я сожалею о том, что сам использовал его прежде. Нашего господина терзают видения, это правда. Однако он не сломлен. Нет, но его отравляет эта война, изгнание в самые глубины мрака. Он ощущает свою ненужность.
— Это только предположение, — отозвался Нарака.
— Ты просто гадаешь, — в ту же секунду произнес Крукеш.
— В самом деле?
Крукеш со свистом втянул воздух сквозь окрашенные кровью зубы.
— Просто изложи нам свой план, Севатар. Мы не идиоты. Ты что-то замышляешь.
— Не план. Намерение. Я собираюсь разделить остатки легиона. Я рассею Повелителей Ночи по Галактике, чтобы они вели войну, как им заблагорассудится. Каждый из вас возьмет те силы, которые сможет собрать, и сформирует одну из шести Великих Рот. А потом делайте, что хотите. Мне все равно, лишь бы вы пускали кровь Империуму. Отрежьте себе по сочному ломтю от империи человечества. Отправляйтесь со мной в долгий крестовый поход к Терре, — Севатар пожал плечами. — Выбор за вами. Вар Джахан, если ты все еще упорно желаешь сразиться с Темными Ангелами, можешь остаться здесь со своими ротами и задержать их наступление, как и собирался.
Вар Джахан не ответил. Севатар видел, как в глубине его черных глаз мечутся беспокойные мысли.
— Шесть Великих Рот, — сказал Товак. — Ворон станет одним из Рукокрылых, но ему не дадут людей под начало? Зачем тогда вообще включать его?
Аластор ничего не сказал, лишь натянуто улыбнулся.
— Родился он на Нострамо или нет, он один из нас, и неважно, какая кровь течет в его венах. Восьмой легион — это больше, чем кости и плоть. На Исстваане он заслужил место среди избранных. Вы хотите это оспорить?
— Я — нет, — Товак кивнул Аластору. — Всем здесь известно, что я не держу зла против Ворона.
— Нам нужно время, чтобы это обдумать, первый капитан, — сказал Вар Джахан.
— У вас есть три ночи до того, как я начну собирать свои корабли для похода на Терру.
— Если мы не согласимся с этим… разделением… ты убьешь нас? — спросил Офион.
Севатар вновь улыбнулся своей, словно растянутой крючьями, улыбкой.
— А мне говорили, что ты не мыслитель, капитан Офион.
Севатар высадился на «Свежеватель» в сопровождении Вар Джахана. Экра Трез тащился за ними по пятам. В других легионах прибытие на борт первого капитана и командира судна было бы отмечено хотя бы небольшой церемонией. В Восьмом рабочие ангара и рабы склонили головы в почтительном молчании и постарались как можно незаметней выполнять свои обязанности.
Пока капитаны шагали по темным коридорам крейсера Вар Джахана, Севатар негромко заговорил:
— Я только что понял, что кое-чего не знаю.
Задумчивый тон брата немедленно встревожил Вар Джахана. Он покосился влево.
— Да?
— Что чувствовали терранские воины легиона в тот момент, когда мы все наблюдали за гибелью Нострамо в огне? В конечном счете это не был их родной мир.
Вар Джахан задумался над вопросом, не зная, что ответить.
— Половина легиона — терранцы, Севатар. Ты ни разу не говорил об этом ни с одним из них?
Первый капитан промолчал. Иногда ему приходилось напоминать себе, что у других людей может быть иной взгляд на вещи, отличный от его собственного. Конечно, Севатар знал, что те прожили жизнь по-иному, и их характер сформировался под влиянием другого опыта, но он с трудом мог представить их систему ценностей. Если кратко, он не мог взглянуть на мир их глазами.
Проблема отчасти состояла в том, что он очень редко ошибался. Из-за этого трудно было принимать всерьез взгляды и суждения других людей. Он всегда был таким, даже ребенком. Мать говорила ему, что он перерастет это и станет уживчивей.
Не перерос и не стал.
То же самое происходило и в бою. Он не знал, почему и там отличается от других. Не знал, почему бегает и убивает быстрее, а устает медленней, чем они. Однажды он встретился в поединке с Сигизмундом из Имперских Кулаков — единственным воином за целый век сражений, который оказался равен ему. Схватка продлилась почти тридцать долгих, очень долгих часов, наполненных запахом пота, проклятьями и звоном железа о железо.
Под конец он смухлевал. На глазах сотен воинов из обоих легионов он завершил поединок, ударив Кулака головой и заработав дисквалификацию. Это нарушило правила, а заодно положило конец непрерывной череде побед Сигизмунда.
Верный своей природе, Сигизмунд тогда лишь рассмеялся. Горделивый стоицизм первого капитана Кулаков был столь знаменит оттого, что не лишал его юмор человечности. Севатар всегда завидовал этому, ведь ему самому было так сложно шутить, смеяться и непринужденно сближаться с братьями по оружию.
— Забудь о том, что я сказал, — обратился он к Вар Джахану. — Удачи на совете капитанов, брат. Я займусь перемещением примарха.
Два капитана разошлись в разные стороны. Трез по-прежнему молча поковылял за Севатаром.
«Я знаю твой секрет, Яго». Воспоминание о словах старика неожиданно обдало холодом.
Севатар вошел в апотекарион, отсалютовав трем апотекариям, дежурившим у хирургического стола с распростертым примархом. Те отсалютовали в ответ. Первый капитан приблизился к столу.
— Есть изменения, Вальзен? — спросил он главного апотекария.
— Нет. Он спит.
— Какие-нибудь признаки сновидений?
— Мозговое ауспик-сканирование пока ничего не выявило.
Лицо Вальзена было отчасти аугметическим — серебро и сталь имитировали черты, утраченные после того, как его приласкал цепным кулаком воин из ордена Железных Рук на Исстваане. Черный керамитовый глаз не моргал, губы не шевелились. Севатар никогда не славился прилежанием в изучении истории, но полагал, что сверкающий лик происходит от смертных масок, распространенных среди примитивных культур Древней Терры.
— Будь готов переместить примарха в апотекариум на борту «Сумеречного». Мы уходим через три ночи.
— Разумеется, капитан, — Вальзен заколебался, хотя бесстрастность его хромированного лица не давала понять причину нерешительности. — Почему пожиратель грехов здесь? Я сообщал вам в каждом отчете, сэр, что примарх не видит снов. Присутствие Треза не требуется.
— Я знаю. Не беспокойся об этом.
— Как пожелаете.
Севатар оглядел апотекарион, напоминающий сейчас гудящий пчелиный улей: сервиторов, рабов в хирургических халатах и передниках, и апотекариев легиона, остававшихся рядом с примархом. Он был знаком со всеми тремя воинами-медиками: Вальзен был его собственным апотекарием и офицером атраментаров. Другие двое были из третьей и десятой рот.
— Оставьте меня, — приказал им Севатар. — Даже ты, Вальзен. Очистите апотекарион. Я хочу, чтобы все ушли.
— Капитан…
— У меня есть идея, как вернуть его обратно.
— Сев, я должен остаться. Ты не вправе ожидать, что я уйду.
— Я вправе ожидать, что ты выполнишь мой приказ.
Тут Севатара посетило редкое озарение, и он смягчил свои слова, положив руку на наплечник Вальзена.
— И я вправе ожидать, что ты доверишься мне, брат.
Когда они остались вдвоем, Трез медленно выдохнул. Его сипящее дыхание сплеталось в тошнотворно-влажную мелодию с гудением доспеха Севатара и механическим пощелкиванием медицинского оборудования.
— Так вот почему ты взял меня с собой, — сказал архивариус.
Его голос гулко раскатился по пустой комнате.
Севатар встал над дремлющим примархом. Сейчас, во сне, Курц выглядел не таким усталым и изнуренным тяготами партизанской войны в глубоком космосе, которую он вел на протяжении двух лет в сотнях звездных систем.
