хотел разбить ее палкой изнутри. Он поднялся. Боль в мышцах и натертых бедрах не шла ни в какое сравнение с грохотом в голове – хоть что-то хорошее. Кейлен начал обходить лагерь, не зная, сильно ли шумит. Голос перекрывал всё.
Дралейд.
Пока никто из спящих не пошевелился, но Кейлен чувствовал, что вот-вот обязательно кого-нибудь разбудит. Однако он не мог думать ни о чем, кроме яйца.
Юноша замер в паре шагов от Эйсона. Тот будто бы крепко спал, но Кейлена это едва ли успокоило. Он видел, как быстро воин вскочил на ноги, когда вернулся Дален.
Кейлен присел на корточки и медленно потянулся к рюкзаку. Здесь голос звучал еще громче, хотя, кажется, уже некуда. Что же сказать, если Эйсон проснется? Кейлен ухватился за этот вопрос, однако ответа не нашел. Оставалось надеяться, что пронесет.
Голос звучал так громко, что мешал сосредоточиться. Каждый удар сердца дрожью отдавался в костях. Тело пылало, словно Кейлен загорелся, вот только он знал, что это не так.
– Ты его слышишь?
Сердце у Кейлена замерло, на лбу выступила испарина. Голос мгновенно смолк.
Эйсон привстал, опершись на локоть, и внимательно смотрел на юношу. Будто что-то искал.
У Кейлена перехватило дыхание, от страха кровь в жилах выстыла.
– Я?.. Что?..
– Ты слышишь зов? Голос в твоей голове. Что он говорит?
Эйсон был спокоен, словно не проснулся посреди ночи и не увидел, как кто-то тянет руки к рюкзаку с яйцом дракона. «Откуда он знает про голос?»
– Это… Я просто… Почему я вас слышу?.. – ничего не понимая, пробормотал Кейлен.
Ему даже дышать стало трудно – не то что говорить целыми предложениями. Голос был настолько всепоглощающим, а теперь вдруг исчез, и юноша никак не мог прийти в себя.
– Успокойся, мой мальчик, – усмехнулся Эйсон. – Тебе ничего не угрожает. А слышишь ты меня потому, что я знаю одну хитрость. Называется «оберег». Потом объясню, как он работает, а пока главное, что за пределами этого пространства, – он обвел руками воображаемый круг, – никто не услышит того, о чем мы говорим. Также оберег отсекает посторонние звуки снаружи.
Кейлен продолжал потрясенно смотреть на воина.
– Я сказал, что тебе ничего не угрожает, но если ты так и будешь сидеть с открытым ртом, то рискуешь очень быстро вывести меня из себя.
В горле у Кейлена пересохло. Он сглотнул.
– Я… я не знаю, что это. Просто какие-то чуждые мне слова. Э… это ведь… яйцо?
Если Эйсон что-то понял, то не подал виду. Лицо у него оставалось непроницаемым.
– Что ты слышал?
– Кажется, «дралейд» и… «н’олдрир»?..
– Ясно.
– Вы знаете, что означают эти слова?
– Знаю, – медленно кивнул Эйсон. – Это старое наречье. «Олдрир» означает «огонь». А уж «дралейда» и сам должен вспомнить. Ты ведь, поди, много историй Тэрина слушал?
Кейлен задумчиво кивнул. Слово действительно казалось знакомым, но он никак не мог припомнить откуда. В голове как будто возникла стена.
– Слово «дралейд» тебе наверняка хорошо знакомо. Оно означает «связанный с драконом». Так называли тех, чья душа силой магии более древней, чем само время, сливалась с душой дракона. Воины имперской драконьей гвардии когда-то тоже звались дралейдами, но теперь они позорят это звание. А целиком «дралейд н’олдрир» означает примерно «связанный с драконом через огонь».
– И правда… – прошептал Кейлен, наконец вспомнив.
Поразительно, как слово вылетело у него из головы. Во всех рассказах Тэрина о падении Ордена, предательстве Фейна Мортема и становлении Империи неизменно присутствовали дралейды.
– Нередко зов притупляет разум.
– Теперь я вспомнил. Альвира Сэррис была дралейдом!
– Да, была. Причем одним из величайших за всё существование мира.
– Но погодите… При чем тут я?
Эйсон помолчал, глядя в глаза Кейлену. Затем взял рюкзак и поставил его перед собой.
– Кейлен, я собираюсь снять защиту. Проснулся Тэрин, и я чувствую, как он прощупывает нас.
– Тэрин? В смысле – прощупывает?
– Тэрин – маг, Кейлен. Причем могущественный. И был им еще до того, как всё колдовство подмял под себя Чародейский круг.
Юноша не находил слов, хотя чего-то подобного, наверное, стоило ожидать. Всего за несколько дней его мир полностью перевернулся. Одним сюрпризом больше, какая разница? «Значит, Тэрин тоже маг…»
– Я…
– Вижу, ты наконец соблаговолил нас впустить, – перебил его голос Тэрина.
Кейлен обернулся. За спиной эльфа стояли Дален, Эрик и Данн. Лицо друга выражало такое же замешательство, как и у Кейлена. Сыновья Эйсона смотрели на отца, по их глазам ничего понять было нельзя. Лишь на мгновение Кейлену почудилось, будто рот Далена недовольно скривился.
– Да. Кажется, время пришло.
– Какое время? О чем вы? – недоумевал Кейлен.
Эйсон переглянулся с Тэрином, затем пододвинул рюкзак к юноше.
– Я думаю, что ты, Кейлен, – дралейд.
Данн и Эрик ахнули. У Кейлена свело живот, а волоски на теле зашевелились. «Что за бред?»
– Ты слышал зов, древнюю магию душ. Иного объяснения быть не может.
– Но это… так не бывает, – с трудом выдавил из себя Кейлен. – Вы ошиблись.
– Сомневаюсь. – Эйсон пододвинул рюкзак ближе. – Достань яйцо и возьми его в руки. Если я ошибся, то ничего не произойдет.
«Взять яйцо в руки? Драконье яйцо? – Кейлен решительно ничего не понимал. – Кто-то из нас сошел с ума…»
– Откуда вы вообще узнали…
– Просто коснись яйца, – велел Тэрин; такого тона юноша за ним не припоминал.
Кейлен поколебался, не зная, что делать. Однако, похоже, у него снова, как и слишком часто в последнее время, нет выбора. Очень аккуратно он расстегнул две ржавые железные застежки. Неохотно, но они поддались.
Яйцо сверкало не так ослепительно, как накануне. В этот раз костер горел намного тусклее, а кроны деревьев стояли плотнее обычного и загораживали почти весь лунный свет. И всё равно от яркого белого свечения Кейлену пришлось прищуриться. Белоснежная, но черная у основания чешуя покрывала яйцо. Она была гладкой и приятной для глаз, хотя таилась в ней и какая-то суровость – опасность.
– Что мне делать? – спросил юноша.
– Дотронься до него.
Кейлен глубоко вдохнул, надув щеки. «И как вообще до этого дошло?»
Едва юноша поднес пальцы к чешуе, он ощутил некую пульсацию, от которой подрагивал воздух. Собрав волю в кулак, Кейлен коснулся яйца – и всё вернулось. Громовой голос вновь заполнил все закоулки его сознания.
ДРАЛЕЙД Н’ОЛДРИР.
Мир вокруг растаял, остались только он, голос и яйцо. Даже биение собственного сердца казалось чужим. Поверхность яйца была прохладной на ощупь, будто его на несколько часов закопали в снег. Это ощущение прокатилось по всему телу Кейлена, от ладоней до пальцев ног. Голос продолжал греметь военным барабаном:
ДРАЛЕЙД
