звуком разрыва сердца и разбросал части по разным контейнерам.
«Мне нужен очень хороший психиатр».
Уже в трактире он понял, что перепутал и бросил всё не туда.
* * *
В благодарность за вчерашний кисель я вызвалась отнести в трактир кровь вместо Язавы. Что там творилось! Гнев богини, каким его изображают в опере. Под звон стекла Берграй Инфер сверлил меня взглядом. Нет, женщины тоже пялились, как всякие красавицы, пленённые чужим уродством, но этот… Любопытство Берграя вылизывало с ног до головы, забиралось под комбинезон. Он меня узнал. Видно, рассчитывал прижать где-нибудь, чтобы добить из мести. Ведь я пустила ему крови гребнем, и он, должно быть, думал, что имеет право.
Меня снова ждали бахаоны. Оглядываясь, как вор, я присела возле портала. Рама под моими ладонями была совершенно гладкая, на постукивание отвечала глухо, как цельнометаллическая литая болванка. Всё, что я разузнала, это состав: гидриллий, будь он проклят. Мираж идеи забрезжил вдруг, но его спугнули:
— Ула!
Меня так и отшвырнуло от забора. Навстречу шёл Берграй. Не знала, видел ли он, как я стучала по порталу.
— Ула, подойди, — низкий повелительный тон действовал как яд паука на муху.
«Пауки же едят насекомых! А не наоборот. Да, пап?»
Я подчинилась. У Берграя были синие глаза, такие чистые, каким не бывает даже море на картинах. И чёрные волосы, которые давно следовало подстричь.
— Что ты делаешь за контуром?
— Исправляюсь, господин Инфер.
— Я освобождаю тебя от дополнительной работы.
— А кто причешет бахаонов? — я ещё не представляла, во что ввязалась, переча капитану на его родном языке. — На закате им в дозор. Если я всё брошу, кому-то другому придётся это сделать. Позвольте пройти.
— Ула, стой. Я напугал тебя вчера. Думаю, нам обоим повезло, что ты сбежала. Чтобы загладить вину, я сделаю тебя своей ши.
— Нет, пожалуйста, я не хочу!
Довыпендривалась. Нужно было уйти сразу, пока ему не пришло в голову устроить меня домашним питомцем.
— Обещаю не пить твоей крови, Ула. Клянусь.
— Зачем тогда вам ши?
— Для личных поручений. Обычно я не трогаю хрупких девчонок, но вчера был случай исключительный. Рой-маршал Бритц сблефовал на тренировке, я взбесился. Этого больше не повторится, — Берграй улыбнулся, и солнце нарочно заиграло на его зубах. — Меня убивают не чаще раза в сотню лет, и следующую инкарнацию ты, вероятно, уже не застанешь.
А, ну, это был веский аргумент. Кроме того, у карминцев с недавних пор тоже прижилась традиция винить во всём Бритца. От снижения яйценоскости бриветок до похмелья.
— Я… не знаю. Я не хочу. Мне и так нормально! Не знаю, как объяснить по-вашему! Только не ши.
— Ула, я впервые извиняюсь перед рабом. Искренне прошу прощения за прошлый вечер… хотя бы в обмен на то, что прощу и тебе этот укол расчёской. — Он взял мою руку и достал чёрный тонкий браслет. — Расположение офицера здесь стоит многого. У тебя будет меньше тяжёлой работы, освобождение от общей сдачи крови и главное — защита.
К сожалению, это значило, что отныне у меня не будет защиты от него самого. Дело было даже не в Берграе. Наверное, он говорил правду, когда обещал заботиться, защищать и давать поблажки. Но я вообще не хотела кому-то принадлежать. Так, один ошейник создавал иллюзию, что я военнопленная, а в паре с браслетом — что уже чей-то раб. Вещь! Этот рубеж перерубил бы мне хребет. Я деликатно высвободила руку.
— А разве минори Бритц не может приказывать всем рабам домена?
— Пока мы здесь — он может, да, — Инфер опять потянулся, но я отступила. Сзади гудела гидроплазма, впереди наступал дьявол с лицом прекрасного короля.
— Тогда в чём смысл браслета? Кого ни спроси, здесь опасен только Бритц, но это он приказал мне выйти в ночную смену. Значит, прикажет опять, и так до тех пор, пока я не выполню работу.
Я спрятала руки за спину и сжала кулаки до посинения. Инфер мог надеть браслет, мог, конечно. Но только силком. Не знаю даже, почему он тянул. Насилие, должно быть, приелось эзеру третьей линьки: сколько же ему лет, если вторая наступала после девяноста девяти? Может, спишет мою придурь на шок и отступится. Пусть ненадолго, пусть в качестве передышки в игре, в которой непременно выиграет — и точка. Только бы выдержать до нападения партизан! Берграй провёл большим пальцем по моей щеке:
— Ладно. Тебе и без меня досталось, я смотрю. Иди, завтра поговорим.
Шрамы, будь они неладны, сыграли мне на руку. Я-то надеялась, вдали от Чпуха перестану быть Улищей-страшилищей. Берграй убрал браслет под куртку и дал мне пройти. Он меня пожалел. Захотелось влепить ему затрещину.
Я добралась до бахаонов, но силы покинули на первом же. Гребень показался тяжелее кузнечного молота, а мысли занимал замок, замок, замок… И капитан Инфер. Чем ему возразить, если он силён и непреклонен, как гидриллий? Чем возразить…
…гидриллию?
Руженитом!
Вот же оно: если поместить в портал кусок руженита, гидриллий перестанет управлять водой, и плазма никого не выпустит! Контур будет заблокирован. Не зря патруль искал у меня карминский металл. Наверняка эзеры избавились от него, едва заняли Кумачовую Вечь. Их главное оружие не выдерживало соседства с руженитом. Но что-то где-то могли и пропустить. Я решила расспросить Язаву вечером, а после, если удастся, добыть хоть колечко, хоть гвоздик из руженита. И тогда дело будет сделано.
Глава 24
Покупайте нашу карминель
Но оказалось, эзеры не дураки.
— Руженит? — воскликнула Язава. — Да ты что! Они тут всё обыскали какими-то сканерами, до последней скрепки выгребли. Местным приказали самим всё сдать. За утайку металла казнили. Нет, Ула, руженит и так большая редкость, а теперь и молекулы тут не найти.
— Если они его весь собрали, значит, где-то теперь хранят?
— Понятия не имею.
— Может, инженеры унесли к себе, — тихонько предположила Йеанетта. — Это они сканировали.
После аппаратного обыска нечего было и мечтать что-нибудь найти. Придумывая поводы проникнуть утром в мастерскую инженеров, я заснула. Снилось как дождь идёт вверх. Снились крики. Кричали на всех языках.
Меня подбросило на койке: это не сон! Соседки бегали, за окном шумело, лязгало, сверкали выстрелы. Неужели Волкаш напал? А я ничего не успела! Выскочила за порог босиком. Снаружи, в темноте и смоге, было
