мне.
— Ну и что же мне теперь с тобой делать?
Я слышу темную, дразнящую нотку в его голосе. Она разливается теплом внизу живота и превращает мой желудок в жидкость. Мне хочется повернуть голову, но я чувствую его жар совсем рядом, мучительно близко.
Его дыхание скользит по моей шее, и его губы мягко касаются моих волос.
Это ожидание, эта неизвестность, что он сделает дальше, сводят меня на грань безумия. Если он не сделает хоть что-то, чтобы разрядить это невыносимое напряжение, я сорвусь.
Мое сердце бьется в горле, все чувства обострены до предела. И вдруг я чувствую, как его пальцы просачиваются между моими, его горячая кожа прижимает мои руки к холодному бетону.
Медленно он продвигает свои пальцы под моими, сгибает их в моих ладонях и, наконец, его тело прижимается к моей спине.
Из меня вырывается довольный выдох, вперемешку с тихим стоном. Он вжимает свою эрекцию в мою поясницу и держит ее там, как предупреждение.
Глухой, отчаянный рык срывается из его груди.
— Вот что ты со мной сделала. Я хожу с гребанным стояком с той самой секунды, как ты вальяжно вошла в тот чертов бар. Мой член никогда не был таким до невозможности жадным. Ему нужна только ты, и ничто другое его не успокоит. Я даже спать не могу, когда ты в соседней комнате. Я не могу дышать.
Его слова вспыхивают во мне, как пламя. Он почти озвучивает то, что я сама чувствую до глубины костей. Как дерзкая кошка, я прогибаю спину, поднимая ягодицы так, что его напряженный член скользит между ними. Моя голова откидывается назад на его плечо, и из груди вырывается дикий, незнакомый мне самой звук, которого я никогда прежде не издавала.
Его горячее дыхание обжигает мою ключицу, когда он опускает губы к моему плечу. Его зубы едва касаются чувствительной кожи, скользят от кончика плеча к изгибу шеи. Я откидываю голову влево, открывая ему доступ, потому что это жгучее желание почувствовать, как он вонзает в меня зубы, просто сжигает изнутри.
Его голос дрожит от сдержанности:
— Я боюсь, что если попробую тебя на вкус, то уже никогда не смогу остановиться.
Одно-единственное слово срывается с моих губ. Я никогда не думала, что опущусь до этого, особенно с таким мужчиной, как Кристиано.
— Пожалуйста...
Он замирает, и его губы едва скользят по моей коже, доводя меня до безумия этой жгучей, рвущей изнутри потребностью.
Я задерживаю дыхание.
И тут я слабею под его сильными руками, когда он прижимает меня к бетону.
— Ты, блядь, сводишь меня с ума, — его низкий шепот зажигает мою кожу, но он тут же охлаждает ее мягкими касаниями губ. Это сводит с ума, это не дает этому невыносимому напряжению прорваться.
— Кристиано... пожалуйста…
— Пожалуйста что?
Мое дыхание срывается короткими рывками.
— Я не знаю, — честно признаюсь я. — Я не знаю, чето мне нужно, но я больше не могу это выносить.
Очень медленно он подтягивает мою правую руку ближе к телу. Делает долгий вдох и опускает мою руку вниз, пока она не оказывается почти на уровне моего белья. Пульсация между ног становится еще настойчивее, словно мое тело знает что-то, чего не понимаю я сама.
Его пальцы переплетаются с моими, и он проводит ими под подол моего платья. Я не знаю, что он собирается сделать, но это ощущение балансирует на грани между мучением и темным, обжигающим обещанием. Его пальцы направляют мои к мягкой ткани трусиков, и, когда мысли сбиваются в рваный ритм, он мягко прижимает мои пальцы к ним.
Громкий, неконтролируемый выдох вырывается из моих легких.
Господи.
— Это то, что тебе нужно, малышка?
Я сглатываю снова и снова, не в силах вымолвить хоть слово.
Когда он сильнее прижимает мои пальцы, странная влажность покрывает кончики сквозь ткань, и из моих губ вырывается потрясенный, резкий вдох, который заставляет мой позвоночник выпрямиться.
— Ага, ты вся мокрая, — его улыбку невозможно не почувствовать на своей коже, и в это мгновение я понимаю, что ради этого стоит жить. Мы делаем это. И никогда в жизни я не чувствовала себя такой отчаянной и в то же время насыщенной.
Он нежно и медленно начинает водить моими пальцами по кругу поверх трусиков. Я поворачиваю голову и прижимаю лоб к колонне, пытаясь хоть немного остыть. Я хочу, чтобы это невыносимое желание наконец прорвалось, но в то же время я не хочу, чтобы оно когда-либо закончилось. С моих губ срываются тихие, рваные ноты отчаяния в такт с хриплыми вдохами, касающимися моей шеи.
— Ты так сильно дрожишь, — хрипло говорит он. — Это для меня, малышка?
Я не могу ответить. Все, что я могу, — это двигаться между нарастающим огнем в верхней части бедер и темным обещанием, упирающимся в основание моего позвоночника.
Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но он прикусывает меня зубами, заставляя замереть.
— Только не говори мне, что мы не можем этого сделать, — в его голосе звенит отчаяние, от которого у меня подкашиваются ноги.
Перед глазами вспыхивает образ Саверо, как он вдавливает свои пальцы глубоко в горло мужчины. Леденящий страх пронизывает меня от сердца до кончиков пальцев, но даже он не способен остудить раскаленные угли, покрывающие мою кожу. Как бы я ни боялась Саверо, именно его брата я хочу, каждой умирающей частицей своей души.
Я выдыхаю с абсолютной уверенностью:
— Я и не собиралась, — шепчу я, мой голос разрывается на клочки от желания. — Я хочу, чтобы ты положил конец этому чувству.
Его тон становится мягче.
— Какому чувству?
— Как будто я вот-вот взорвусь. Я не знаю, как с этим жить, и это сжигает меня изнутри.
Внезапно жар у моей спины исчезает, и я слышу, как он опускается на одно колено позади меня. Его рука обхватывает мою левую лодыжку, и он поднимает ее, укладывая на свое поднятое бедро.
— Что я говорил насчет этих коротких платьев? — его голос дразнит, а кончик языка скользит по подолу, задевая изгиб моей попы. Желание растекается между ног, и меня охватывает ужас от того, как близко его лицо к этому месту, но вместе с тем я до отчаяния хочу, чтобы он положил конец этой жгучей тоске.
Его пальцы пробираются сквозь кружево, сжимаются в кулак, и одним резким движением он рвет ткань, срывая ее с меня.
Кончики моих пальцев ноют от того, как крепко я держусь за колонну, дыхание рвется короткими, жадными вдохами.
И тут что-то горячее, влажное и твердое
