выйди. Он думает, что я предатель.
— Ты тогда не поддержал меня! Сам бы и вышел за этого осьминога! — в голосе ведьмы отчётливо прослеживается обида. — И кто здесь предатель? Я знаю. Блондиночка!
— Что за глупости? — сжимает Арктур кулаки, но ничего не делает, терпит.
Арель же проходится по лавке.
— Я скучал. Я говорил тогда с братом. Он почти…
— Согласился! — перебивает его Арктур. — Я согласился, передумал, уступил, а тебя уже не было.
— Любка, зачем ты их привела? — выходит понурая Афина, тем не менее с воинственно-мерцающими синими глазами. И глядит на братьев снизу вверх.
Арктур замирает, а затем не выдерживает, только не в плане том, что начинает метать молнии. Он взрывается громогласным смехом.
Арель же рассматривает сестру оценивающим взглядом и заключает:
— Зато магия всё ещё при тебе, да?
— Ой, — махает на них рукой ведьма, — что вы понимаете? Это мода такая, красота человеческая такая! И магия… при мне…
— Я уже знаю, понял, что красота не в этом, — возражает Арктур. — Ты была едва ли не выше меня. Зачем ты так, Афинушка? Глупышка, — добавляет он уже совсем по-доброму. — Но выглядишь мило.
— Мило, — соглашается Арель. — Просто маленькая. А так, такая же.
— И без хвоста, — продолжает Арктур, согласно кивая ему.
— Без, — поддакивает Арель. — А хороший был хвост.
— Хороший, — тянет Арктур с довольством, будто это его сейчас хвалят.
— Не поняла, — встаёт между ними Люба, — она не всегда была карлицей?
— Нет, — отвечает Арктур. — Побойся богов, Любовь. Она воительницей была. Почти что. А малышка не смогла бы акулу сдержать.
— Хотя, — тянет Арель, — смотря какая.
— Акула?
— Малышка.
— Хватит! — громыхает голос Афины. — Что, теперь уволочёшь меня на Дно? Я снова сбегу.
Арктур смотрит на неё суровым взглядом, но отвечает уже куда более мягче и серьёзнее, чем недавно:
— Нет. Будет так, как решишь. Я пришёл увидеть тебя. А заодно попросить проверить, правда ли брат наш ни в чём не виновен? Может, если не по своей воле он совершил зло, то проклят сам и не мог иначе?
— Да не делал я ничего!
Ведьма всматривается в Ареля и отмахивается:
— Да не делал он ничего! Зачем ему?
— Власть, — тут же отвечает Арктур. — Ради власти? — звучит уже с сомнением.
— Ты посмотри на него! — тыкает Афина в сторону брата, который с увлечением рассматривает дешёвые статуэтки, бусы и ракушки.
— Ну да… — против воли роняет Арктур, но исправляется: — Однако я точно помню, что мы сражались. Неужели морок на меня, — выделяет он, — можно навести так искусно?
— Есть у меня догадка одна… — щурится Афина. — Но с чего мне тебе помогать?
Она разворачивается и возвращается за стойку.
Арктур вздыхает и, стараясь ни на кого не смотреть, тихо произносит:
— Прости меня.
Арель же замирает в напряжении, наблюдая за происходящим.
Афина поднимает на него сверкающие магией глаза.
— Ты, — срывается её голос, — даже не нашёл меня! Все эти годы… Мог высунуться из моря, если я тебе была дорога… Зато, наверное, с Римфордом общался…
— Бегать за тобой?! — вновь взрывается он. — Бегать за тобой после того, как ты бросила меня и дом родной?! Общался! И что с того? Моя родная ведьма ведь хлопнула дверью! Или как тут, — усмехается, — говорят…
— Тут так и говорят… А вот Римфорд всегда рвался к власти, если ты не знал…
— Что? — ползут его брови вверх. — Считаешь, он это?
Арель хмыкает и встревает, наконец, в разговор.
— Он странно вёл себя эти дни. Да и порядки свои наводить пытался, якобы, пока время неспокойное и с тобой неизвестно что… А, может, и обо мне при этом слухи какие пускал. Меня, брат, тоже многие подозревали… Рассорить нас хотел кто-то. Может и правда он.
— Посмотрю какие чары могут быть на вас, давайте… Не зря ж ведьмой осталась… Подойдите ко мне, оба!
Люба же наблюдает за ними с полуулыбкой. Вот как. Недопонимания случаются, а так — идеальная морская семья. Милые рыбки. Ей это очень импонирует.
Они подходят к Афине будто бы даже робея.
— Тебе-то он доверяет, — ворчит Арель.
— Поговори мне тут! — фыркает на него Арктур.
— Тебя-то он не пытался выдать замуж за осьминога! — усмехается Афина.
Она берёт их за руки, в кругу темнеет воздух, сворачиваясь в шар. До Любы доносится шум воды и напевы, которые уже звучали когда-то… из единорога.
В воздухе мелькают сиреневые ленты, затем они краснеют, падают на пол и расползаются морскими змеями.
— Чары, да. Очень сильные. Маг достиг высокой ступени развития… Я такого раньше не встречала, — тревожится Афина.
И вслед за ней тревога охватывает и Арктура.
— Что за чары? Помочь сможешь?
А Арель мрачнеет, становясь похожим на каменную статую.
— Зачем ей? Я просто вернусь в море, да на куски его порву! Это ведь и правда, — спрашивает у сестры, — Римфорд? Моё имя очернил!
— Я не вижу этого, — качает она головой.
— Кто это такой? — встревает Люба.
— Римфорд? — уточняет Арктур. — Это друг наш. Я думал, что друг… А как узнать точно? — переводит он свой мерцающий взгляд на сестру.
— Нужно испытать его, могу сварить зелье правды, но это дело не одного дня… Иначе никак.
— Вари, — будто разрешает он ей с важным, гордым видом. — Вари, Афина, да побыстрее!
— А я? — хлопает Арель глазами. — Наверное, мне возвращаться тоже не стоит спешить?
— Делай, что хочешь.
— Отлично, — улыбается он, явно уже зная чего хочет.
— Вообще-то, ты должен попросить. И тогда, быть может… Я вернусь домой. На время. Без меня вы, мальчишки, не справитесь. А с этой рыбиной у тебя что? — переводит взгляд на Любу.
— Она тебе не рыбина, — отвечает Арктур строго. — Это Любовь. Моя.
— Фамилия такая что ли? — усмехается Афина.
— Моя это любовь!
— Я пойду напитки возьму в соседнем кафе… — отзывается Люба с подрагивающей улыбкой и выходит из лавки.
Арктур провожает
