сжатый в одной из рук, да читать очередную молитву, надеясь на божью помощь и благодать…
— Спасибо старик за доверие, я никогда больше не подведу вас, — встал на ноги Дамир и обнял тощего старичка так сильно и так крепко, что драгоценная молитвенная книга смешно рухнула на землю.
А Вальтера корёжило, корчило, мучило. Он пытался разогнуться, но боль во всём теле приказывала страдать. Мана, почти без остатка, враз покинула тело Верховного архимага, заставляя жилы заныть да загудеть.
— Вот чёрт… Победа всё-таки оказалась чересчур дорогой! — мямлил страдающий гордый архимаг. — Сколько полегло… Сколько убито… Сколько трупов… Либерт, эта мразь… Я так и не узнал, что сподвигло его встать на другой путь… И я из-за него использовал сокрушительную магию массового поражения, уподобляясь этому бледному херу… Не продумал ничего более действенного и менее убийственного, вот дурень, — корил он себя, начиная разгибаться, но всё ещё крепко держась за живот. Из-под белоснежной плотно сидящей маски потекли небольшие капли пота. Но скоро всё будет хорошо, ведь победа была в их руках.
Война окончена! Хоть и сокрушительными потерями, но всё было позади. И предатель теперь покоится на изуродованном, горящем поле в окружении воняющих трупов собственных безумных предательских вояк… Вот тут этому бледному и место. Вот здесь и есть его настоящий дом. — Чтоб вы все гнили, отступники чёртовы. Мир никогда не забудет ваши грехи, я обещаю это, я вам клянусь.
Вальтер сделал рывок и полностью разогнулся, до сих пор чувствуя лёгкое покалывание и щипание во всём теле, но скоро всё пройдёт. Настал час праздника, победы, молитвы, настал час торжества, добра и искренней веры в оберегающего всё живое великого Бога!
— Мы победили, господин Верховный, — отпрянул от Адониса архимаг, так похожий на вольного ковбоя с пустошей, с этой лихой, удалой, широкополой шляпой, с белоснежным пушистым пером, в этих разноцветных выделяющихся одеждах, с этой улыбкой и чёрной козлиной бородкой, с этим острым, умным, орлиным взором. Дамир свободно подошёл к Вальтеру, заглядывая всё ещё хромающему Верховному магу аккурат в страдальческие уставшие глаза. — Мы всех одолели. Все предатели у наших ног. И спасибо за это я могу сказать только Вам, самый главный защитник добра и справедливости! — Дамир поблагодарил Вальтера с нотами искренности, дружелюбия и реальной благодарности. И ковбой вновь поклонился Верховному в ноги, заставив того улыбнуться и погладить радующегося победе преданного архимага.
— Ну-ну, хватит, вставай. Всё уже позади. Враг разбит и теперь можно как следует отдохнуть, — приговаривал Вальтер, поднимая на ноги упавшего ниц Дамира. — Мы пережили этот страшный ад, смогли побороть пособников Сатаны, пособников зла, страшных предателей и нелюдей! С нами Бог, он на нашей светлой стороне.
Дамир кивал после каждого слова, искренне и словно бы со слезами на глазах благодаря спасителя всего Нижнего мира:
— Спасибо вам и за этот святой праведный день, и за эту великую победу. Сегодня вы нам подарили надежду на мир, надежду на торжество правды, справедливости и закона! Вы избавили нас и нашу честную Церковь от злых червей и прытких чёрных змей, годами пожирающих нашу верность Богу, нашу веру, наши кресты и молитвы. Вы избавили наш дом от вредителей. Спасибо вам за работу, — Дмир был готов вновь упасть на землю, но Вальтер не дал этому случится в третий раз. Он придержал своего друга, внезапно обняв его, крепко-крепко, чувствуя искреннюю благодарность того архимага, что Вальтер ещё совсем недавно считал вредителем, предателем, пособником зла…
Этот день перевернул всё с ног на голову. Этот день изменил судьбу всего мира. Этот день раскрыл врагов и показал настоящих друзей.
— Бог и вправду на нашей стороне, Дамир, мой преданный друг, — отстранился от ковбоя Вальтер, пряча широкую улыбку под своей белоснежной маской. — Теперь всё будет хорошо. Мы отстроим этот мир заново и больше никогда не допустим еретиков до нашей святой власти. Я обещаю это тебе, Дамир, мой друг!
Ковбой кивнул и Верховный архимаг покинул его общество, направляясь к старику, судорожно целующему крест своими сухими губами.
— Адонис, дружище, мы справились, — неверящим голосом Вальтер произнёс эту истину и обнял старого архимага, утыкаясь маской ему в твёрдое, старое плечо.
— Верховный маг, вы — наш герой. Вы — наш спаситель. Вы — самый мудрый человек на свете. Эта грандиозная победа — ваших рук дел! Бог поддержал вашу инициативу с походом и теперь все обманщики получили своё наказание. Слава всем магам, борющимся за всё самое светлое и праведное в этом мире!
То был триумф Вальтера, то была его победа! Воронка, страшная громадная рана на теле мира, сейчас трепещала от громких возгласов и криков остатков войска, в эту минуту гордо марширующих вверх, прочь из огромной дыры, обратно к своим архимагам, что смогли принести победу в этой непростой, страшной Магической Войне:
— Слава Церкви Господа! Слава Вальтеру! Слава нашему Верховному архимагу! Победа! Победа! — кричали в один голос выжившие солдаты, продержавшиеся, не сдавшиеся мечу врага, стоявшие за свою правду до самого конца и верящие в этот громкий победный финал.
Каждый архимаг слышал эти кличи, слышал эти крики своих людей, сумевших спасти жизни, сумевших доказать преданность и верность своему делу. Они возвращались со славной победой на устах и никто не мог отобрать их триумфа.
В начале показались головы, на которых покоились до блеска чищенные шлемы. После Дамир лицезрел доспехи поднимающихся кричащих воинов. А спустя ещё минуту пред ним предстали воины в полный рост. Они тянулись и тянулись из этой глубокой воронки, словно черви из-под толщи земли. На тот момент всё было выиграно, всё казалось закончившимся и таким ясным, как солнце в голубом небе…
Верховный шёл к своим солдатам уже восстановившийся. Шёл, гордо воздев голову к небу, смотря на своих солдат как на победителей. Он шёл им навстречу под солнечными лучами, такими яркими и ослепляющими, шёл к своим людям, сейчас благословляющим его и твердящим о сокрушительной победе над злом.
Акбек, счастливыми глазами младенца, заворожённо смотрел на послевоенную картину и искренне восторгался. Лысина его ярко сверкала, как и глаза, широко распахнутые и восхищающиеся радостью после страшной Войны. Он так мечтал стать свидетелем чего-то прекрасного, триумфального, великого. Участь зрителя была начертана на его судьбе и маг с гордостью наблюдал, как подросток, первый раз посетивший кинотеатр.
Адонис же встал около Дамира, не выпуская из сухих длинных пальцев ни креста, ни раскрытой книги. Его бороду трепал ветер, а из правого глаза катилась небольшая слезинка. Он чувствовал, он до сих пор не верил в победу,
