другие пытались их урезонить.
Яфет чувствовал, что мозг как будто извлекли наружу, и теперь вся поверхность болезненно пульсирует. От громких криков снаружи это состояние лишь усиливается.
Вошел Громострел, с сочувствием глянул, как Яфет приложился к кувшину и пьет воду, белый, как мел. Обменявшись взглядами с волхвом, наконец, заговорил:
– Тцар…Гм…прости, что прервали твой отдых, но…там неотложное дело. Как бы неприятно сейчас не было, ты должен выйти к воинам и…Ратибору. К тому же, помнится мне, ты вчера прилюдно дал обещание тцарице Милене.
Яфет опустил кувшин, тот уже опустел, и взглянул на старшего воеводу с вопросом и недоумением. Загривок зашевелился в недобром предучувствии.
– Что стряслось?
Громострел покачал головой, развел руками.
– Ратибор замыслил уйти.
– Что?! – охнул тцар.
– С ним почти половина воинов, – мрачно добавил воевода. – Он ждет, хочет поговорить.
Он снова переглянулся с волхвом.
– Надеюсь, ты облегчил утро тцара этим своим зельем, потому что день предстоит…гм…трудный.
Яфет поднялся, распрямился во весь огромный рост, благо потолок шатра позволяет. Воевода с волхвом посмотрели с сочувствием – бледный, под глазами темнеют круги, да и в самих очах кроваво-красные прожилки. За ночь лицо словно бы похудело, скулы заострились.
Он влез в льяную рубаху, надел кольчугу, что еще сильнее подчеркивает его широкие плечи, на голову водрузил обруч, удерживающий черные волосы. Взгляд ярко-синих глаз словно бы поблек.
Отстраненно глядя в сторону, тцар прицепил к поясу ножны с Мечом. Наконец, поднял на соратников острый и собранный взгляд, обронил:
– Идем.
Волхв неодобрительно покачал головой. Громострел торопливо откинул полог, и внутрь ворвался гвалт толпы. Яфет скривился от множества незримых иголок, что словно вонзились в голову со всех сторон. Но, когда вышел из шатра, крики сразу же смолкли.
Он обвел взглядом толпу, увидел, что здесь и пешие, и конные воины. У конников за спинами сидят жены, прижимают к себе детей. Те смотрят кто с испугом, а кто с любопытством.
Взгляд Яфета остановился на Ратиборе. Позади и рядом с шурином множество конных воинов, смотрят с вызовом и враждебностью. В нависшей тишине слышно лишь, как фыркают кони да перешептываются люди, что собрались перед повозкой с темно-красным тцарским шатром.
Он спрыгнул с телеги на землю.
– Что все это значит? – спросил Яфет, глядя на всех с высоты своего громадного роста, так, что шепот мгновенно стих. Лишь конные были чуть выше его самого. – Куда ты уводишь моих воинов?
Ратибор чуть подал коня вперед, соскочил и встал перед тцаром.
– Эти воины и их семьи, – сказал он громко, – уходят со мной! Я и они…мы больше не признаем тебя правителем.
Яфет саркастически усмехнулся, но боль в голове тут же заставила поморщиться.
– В чем же дело, расскажи, – поощрил Яфет.
– Ты жесток и бессердечен, – отвечал Ратибор. – Зарубил беззащитного старика. Ты…ты не уберег мою сестру, Яфет. Позволил своему волхву принести ее в жертву местным демонам, чтобы задобрить. Ты велел убить стариков перед переправой через море!
Яфет медленно покачал головой.
– Тебя не было, когда все это происходило! Ты не можешь знать, правда все это или вранье.
– Не беспокойся, – заверил Ратибор презрительно. – Я расспросил очень многих. Ты всегда выбираешь быстрые и легкие пути. Легкие для себя, но тяжелые для других. Переправа, где полегли все наши старики – хранители всей нашей мудрости. Убийство Жермака! Ты принес в жертву столько пленных сарготов, хотя мог бы принять их в свое войско и без присяги – они хотя бы частично заменили погибших! Ты – плохой правитель и плохой полководец, Яфет! Эти люди здесь выразили желание уйти со мной. Многие вообще пожалели, что отправились в этот поход!
Тцар посмотрел на обращенные к нему лица и ясно прочел на них неприязнь. Эти люди совсем недавно были верны, жаждали положить за него жизнь. Теперь они либо отводят глаза, либо смотрят как на предателя, с обидой и ненавистью.
– Вы в самом деле так считаете? – громко спросил Яфет, оглядывая воинов. – А, может, каждый из вас не хочет брать на себя ответственность? За то, что решили уйти из Вавилона! За то, что здесь трудно и не намазано медом, сыро и холодно, а местные жители не бросают вам под ноги лепестки роз?!
Ему никто не ответил. Лишь один воин бросил негромко:
– Лепестками роз нас едва не завалило.
Ратибор с осуждением покачал головой.
– Ты – тиран, Яфет. Всегда защищаешь лишь собственные интересы. Тебе плевать на людей, что тебе доверились. Бросили все и ушли в эти враждебные земли, где неделю ехали под Прадревом, не видя ни солнца, ни звезд, и отбивались то от великанов, то он сарготов, которых ты тоже настроил против нас!
– Если бы ты тогда спросил своих людей, – Ратибор указал на собравшихся вокруг воинов, – если бы принимал решения не единолично, а созывал бы Совет, возможно, они предпочли бы осесть раньше! Завоевать себе земли, через которые мы сюда шли и просто остаться жить там. Но нет, ты заставил всех идти дальше, терпеть тяготы – было бы ради чего! Ты хладнокровно позволил моей сестре умереть…ее все любили, Яфет. Любили больше, чем тебя.
Он угрюмо покачал головой. Затем медленно добавил:
– Я тебя проклинаю. Да падет Проклятие на тебя и на все твое потомство, если оно у тебя будет. Ты зарубил Жермака без суда и следствия. Не позволив ему оправдаться. Этот демонический меч, что ты вынес из подземелья, затуманил твой разум!
Ратибор повернулся к воинам. На него смотрят с надеждой, доверием.
– Все те, кто ценит свободу, справедливость и правду, – молвил он громко, – становитесь на мою сторону! Все, кто желает остаться с Яфетом и подчиняться его тирании…встаньте рядом с ним!
Он вновь оглядел воинов горящим взором, скулы покраснели от гнева, его мелко трясет, Ратибор стискивает рукоять меча на поясе.
Обширная группа воинов вокруг Ратибора не двинулась с места. Они посмотрели на остальных, кто пришел сюда, на хмурых военачальников.
Громострел первый подошел к Яфету, встал рядом. Его примеру последовал Соколиный Клюв с одетыми в серые хламиды помощниками. Затем Шатур, Малагант, и еще несколько воевод. Четверо вдруг переглянулись, и пошли к Ратибору, встали рядом с ним.
– Не сметь! – гаркнул Громострел гневно. – Предатели! Да я велю вас в капусту…самолично зарублю всех, кто посмеет уйти с этим…!
Ратибор посмотрел на старшего воеводу, выдавил из себя кривую усмешку.
– Желаете сразиться прямо здесь? Узнать, насколько боги к вам благосклонны? Пусть вас и больше, но мы за свободу готовы сложить жизни! Яфет, тцарство, что мы построим без тебя, будет крепче,
