со звериной яростью, с легкостью наносят страшные удары своим простым оружием – рогатинами и дубинами. Они повергают на землю его воинов, и тут же продвигаются дальше. Тцар удивленно заметил, что многие дерутся топорами с тяжелыми набалдашниками из камня.
Но Яфет узрел, что его воинов больше. Увидел, как рубится Громострел, один сразу с двумя. Его топор мелькает как лопасти мельницы, молниеносно рассекает ночной воздух. Дальше уже выздоровевший Лев вместе с Орводом, Шатур, Малагант и остальные – все воеводы бьются подле своих воинов как озверевшие.
В свете пожара видна и могучая фигура Соколиного Клюва, волхв напоминает разбуженного медведя – машет огромным кистенем, и пусть ниже ростом, чем напавшие, все равно у его ног тцар заметил уже несколько трупов с размозженными головами.
Яфето услышал громкое рычание. Из темноты прыгнул громадный волк размером с теленка. Черный, лобастый, злобно рычит, в глазах полыхает потусторонний огонь. Он навалился сверху, клыки размером с человеческий палец, норовит порвать горло.
Тцар стряхнул его, в ярости рубанул пытающегося вскочить зверя. Вонзил в горло Меч, нававлившись всем весом. Заколов волка, бросился навстречу диковатому воину в шкуре. Тот с легкостью вращает дубиной из вырванного с корнем дерева, будто это всего лишь дубовая веточка. Верхняя часть неотесанного бревна испачкана кровью, туда налипли волосы, частички ткани с одежды, куски кожи, мозгов.
Яфет напал, нагнетая в себе ярости оглушительным криком. Но затем позволил Мечу вести бой, сам лишь уворачивается, приседает, чтобы не попасть под страшную дубину, а клинок рубит, колет, прыгает врагу на встречу.
Наконец, дикарь в шкуре рухнул, запрокинув разрубленную голову. Яфет бросился на подмогу к Соколиному Клюву – волхва окружили три волка, рычат, норовя впиться зубами в ноги, в живот.
Волхв вскинул кулак, свалил мощным ударом одного волка. Обрушил сверху кистень, и череп негромко хрустнул. Яфет насел на остальных с бешено крутящимся в руках Мечом. Клинок будто сам жаждет крови, и тцару даже показалось, что слышит боевую песнь этого оружия. Клинок рассыпает золотистые и голубые искры, и на отточенном метале не остается ни капельки крови, хотя убил уже несколько чужаков.
Со всех сторон начало раздаваться звериное рычание. Чужаки в шкурах как сквозь землю провалились, но откуда-то взялось множество громадных волков. Однако звери бросились прочь, тут же исчезли в темноте, клубах дыма от полыхающих домов. Яфету показалось, что некоторые волки несли в зубах одежду и оружие, из плотно сомкнутых пастей свисали портки, полы безрукавок из звериных шкур.
Тцар смотрел на охваченные огнем дома, полыхающий частокол, догорающие башни, уже законченные, а некоторые недостроенные. Одна из дозорных башен натужно затрещала, стала заваливаться, и с грохотом обрушилась на землю, рассыпая пылающие бревна и головни.
***
– Столько труда пошло прахом! – рявкнул Громострел, ухнув кулаком по столу. На столешнице подпрыгнули чаши, но пузатый кувшин с квасом качнулся и устоял. – Чего нам стоило все это возвести, и вот теперь – почти все строить заново!
Он вперил свирепый взгляд в Яфета. Тцар барабанит пальцами по столу, взгляд задумчив, но тоже заметны искорки злости. Он словно уже представил, как отыскал нападавших и теперь неторопливо, со вкусом сдирает с живых кожу, законяет под ногти иглы.
– Они появились из ниоткуда, – проговорил Шатур хмуро. Могучие руки военачальника лежат на столешнице, огромные кулаки сжаты. – Убили стражу, всё подожгли. Мы спохватились, только когда дома и частокол полыхали вовсю.
– Они могли зарезать нас всех как овец, – сказал Соколиный Клюв рассудительно и оглядел сидящих за длинным столом. – Шатур прав – пока не начался пожар, мы все спали, как коней продавши.
Яфет посмотрел на собравшихся в горнице терема воевод. Малагант, Лев, Астарк, Керголл, Сатурван с висящей в перевязи левой рукой.
Лица угрюмые, в глазах полыхает гнев и желание отомстить. И не просто отомстить, а вырезать под корень этих тварей, что осмелились подло напасть посреди ночи и пустить красного петуха.
– Они хотели показать, кто здесь главный, – нарушил молчание Яфет. – Продемонстрировать силу.
На тцара устремились вопросительные взгляды. Воеводы смотрят так, будто сомневаются, что все объясняется так просто.
– Они устроили пожар, желая уничтожить плоды наших долгих трудов, – пояснил он. – А до этого, скорее всего, наблюдали, изучали, пересчитали, сколько у нас воинов и какое оружие. Они хотели показать, что мы на их земле, и, ежели не будем лезть на рожон, то, может, и разрешат тихонько и скромно остаться.
Громострел поднялся, теперь возвышается над дубовым столом, огромный и широкоплечий, и вновь его тяжелый кулак обрушился на столешницу.
– Скромно?! – гаркнул он оскорбленно. – Да мы отыщем их весь или село или что у них там, пусть даже город, и спалим к лешему! Убьем даже стариков и детей!
Шатур кивнул, поддерживая друга:
– Эта земля теперь наша, Яфет, ты сам говорил! Эти холмы, река, лес и все, что вокруг! Так позволим ли местному племени уничтожать то, что мы строили потом и кровью? Ты как тцар – скажи свое слово!
– А вы видели, как они ушли? – спросил Соколиный Клюв, обведя взглядом товарищей.
Могучий седовласый Орвод поморщился.
– Да они как сквозь землю провалились! Были, а потом их как ночь поглотила. Не иначе, неподалеку ждал колдун, который помог.
Волхв покачал головой.
– Что, кроме меня никто не зрел, как убегали десятки громадных волков? Они были черные, потому и незаметны в темноте.
– Я видел, – признал Яфет нехотя. – Но решил, что показалось. Они еще уносили в зубах одежду.
– Неужто оборотни? – изумился Сатурван. Его правый глаз смотрит удивленно, а вместо левого – бело-серое яблоко в глазнице. – Хотя, про Гиперборею я слышал и не такое. Жрецы в Вавилоне да бабы на базаре рассказывали, что гиперборейцы умеют летать, живут очень долго и едят человечину, пьют кровь зверей и людей, как напиток богов.
– Кем бы они ни были, – снова заговорил Яфет, – людьми или же помесью людей и зверей, мы их уничтожим, либо заставим платить дань! Третьего не будет.
Соколиный Клюв одобрительно кивнул.
– Верно, тцар. Сметем их к лешему!
– Не для того мы сюда так долго и утомительно шли! – прорычал Шатур, глядя на тцара в упор. – Когда приступим, Яфет? По мне, чем скорее, тем лучше.
Яфет взял чашу с ягодным квасом, отпил, а затем встал и прошелся по горнице. За стрельчатым окном сереет рассвет – они заседали всю ночь, выставив стражу и приказав остальным тушить подожженные оборотнями дома.
Наконец, обратил взор на соратников.
– Мы выберем лучших воинов. Отчаянных ветеранов, что прошли не одну и даже не пять войн. Я лично
