сиденье.
— Как ты думаешь, кто это сделал?
— Я не знаю. Но что бы это ни было, должно быть, оно было сильным. Даже самая сильная стая ликанов не сможет победить хранителя. И у него есть сила призвать своих собратьев, если понадобится. Моё предположение? Грифин недооценил своего противника. И ещё ноксерум — Сабель на периферии поймала его. взгляд. — Опять же, чертовски веский аргумент в пользу того, чтобы ты всегда находилась рядом.
Она ухмыльнулась.
— Ты серьёзно относишься к своей работе телохранителя.
— Ты увидишь, Сабель, что я ничего не делаю, наполовину, как правило. Я либо олл-ин, либо вообще не участвую. — Гевин свернул на боковую дорогу, хотя ему следовало ехать прямо.
— Куда мы едем?
— Просто подумал, что мы могли бы заглянуть к Денье. Убедиться, что с ней и детьми всё в порядке.
Сабель улыбнулась про себя. Чего-чего, а такое она не ожидала бы ни от кого, кроме себя. В конце концов, мы можем бы поладить, демон.
***
Сабель потянула за цепь, прикрепленную к её кровати.
— Предположительно, это та же сталь, которую используют в обсидиусе. Я не думаю, что ты сможешь куда-то уйти.
Гевин взглянул вверх, согнул пальцы и обхватил цепь.
— Думаю, мы увидим.
— Ты должен знать, я чувствую себя неправильно, делая это.
— Вот и я, жестокий работорговец. Уголок его губы приподнялся, прежде чем он вытянул шею и упёрся затылком в подушку. — Я должен быть в твоём полном распоряжении. Со всем этим состраданием ты подводишь свой вид.
Она закатила глаза.
— Кому какое дело? — Невольное прикосновение её руки к его животу заставило её отшатнуться от чувств, особенно когда его мышцы вздрогнули под кончиками её пальцев, а его спина на секунду выгнулась. — И вообще, что с этим делать? Твой Савидон бьёт только по ночам?
— Нет. Он может атаковать в любое время дня, но я обнаружил, что он наиболее активен ночью… во сне.
— Просто случайно?
— Не совсем. — Его взгляд упал куда-то на её бедра.
— Должно быть, это из-за занимательных снов. — Хотя она не могла не задаться вопросом, о чём, чёрт возьми, мечтал демон в своём савидоне, из-за чего понадобились цепи? — Тебе нужно, чтобы я осталась? — «Ха! Ага, конечно.» — Сабель проигнорировала насмешку в своей голове. — Я имею в виду, чтобы ты успокоился.
— Нет. Спасибо. — За исключением того, что его нижняя половина продолжала извиваться под простынями. — Кажется, с каждой ночью становится всё хуже. Я не могу с уверенностью сказать, будет ли это безопасно для тебя.
Или безопасно для тебя, если уж на то пошло. Чем дольше она стояла рядом с ним, тем труднее было избегать взгляда на выпуклость внизу.
— Принести что-нибудь? Ещё одну подушку? Дополнительное одеяло? Святую воду и священника?
Он усмехнулся.
— Я в порядке.
— Гевин? — Она поджала губы. — Я, эм… спасибо за… Я рада, что ты здесь.
— Я тоже. — Лёгкий изгиб его губы согрел его взгляд, прежде чем они закрылись. — Сабель… уходи. Сейчас. — Последнее слово прозвучало в зверином рыке.
— Я что-то сделала?
— Твое прикосновение… твой запах. — Его челюсти сжались, изгибая щёки. — Я прикован к твоей… постели. — Его красные глаза вспыхнули, когда они открылись. — Твоё возбуждение. — От резкости в его голосе он почти разозлился. — Я чувствую… запах.
Чувствуешь?
При этих словах её щеки обожгло жаром. Как, чёрт возьми, она пахла? Она почесала затылок, желая, чтобы в половицах открылась дыра и поглотила её в яму ада унижения.
— Прошлой ночью ты был прикован к моей кровати, и всё было в порядке.
— Я знаю. — Голос Гевина стал гортанным, оставляя после себя что-то, что напомнило ей о Фредди Крюгере.
Его кожа начала приобретать красный оттенок, когда он извивался в цепях, рыча и издавая стоны. Она встала с кровати, глядя вниз на его тело и большую выпуклость при каждом движении его бёдер.
Страшно и красиво одновременно.
Её разум перенес её в очень тёмное и эротическое место, где у неё не только хватило смелости, но и отсутствовала мораль, чтобы она смогла взобраться на него сверху и и насладиться на него. Она облизывала губы, каждый гортанный стон рисовал картину того, как он мог бы звучать — облегчение и агония от того, что он оказался внутри неё — никогда не желая, чтобы экстаз заканчивался.
Каждый раз, когда он прогибался вверх, её охватывало желание откинуть простыни.
— Оседлай меня, Сабель. Чёрт возьми… садись и прокатись на мне.
Чёрт, его слова пригвоздили её прямо между бёдер.
Его бёдра ужаснулись вверх, отчего у неё по спине пробежала дрожь. Как бы заманчиво это ни звучало, она бы этого не сделала. Он вполне мог бы заявить права на неё, заставить её спариться с ним, и тогда всё будет кончено. Денью заберут из-под её опеки, а Сабель отдадут одному мужчине только для того, чтобы она принадлежала другому.
Не то чтобы Гевин и Джевен жили в одной солнечной системе с точки зрения схожести, но идея отдать себя через связь не очень ей понравилась. Это слишком напоминало ей её мать Лору. Самая выдающаяся женщина в своей жизни, которую погубили узы. Превратиться из порядочного человека в источник позора, которого Сабель избегала большую часть своей жизни. Погубленную.
Одна только эта мысль заставила её сделать два шага назад.
— Гевин, я не могу…
— Позволь мне увидеть тебя. — Он выгнул спину и завыл, словно в него ударила молния.
У неё всё перевернулось при виде его боли, но его слова настолько покалывали её позвоночник, что она осталась приклеенной к месту, где стояла. Жар тлел внутри её тела, питая непреодолимое желание пойти к нему, помочь ему, утешить его.
Дать ему то, что ему нужно.
— Что? Что мне нужно сделать?
— Ты… — Его голос понизился на октаву. Глубже. Более демонический. Более требовательный. — Разденься. Медленно.
Кроме этого.
Не то чтобы она этого не хотела. Проклятье, её трусики были уже мокрыми в тот момент, когда она приковывала его цепями. Нет ничего лучше, чем первоклассный альфа-самец, прикованный к твоей постели и умоляющий о сексе. Однако, по опыту Сабель, снятие одежды обычно не заканчивалось нежной признательностью и тёплым рукопожатием.
— Не станет ли от этого только хуже?
— Нет. — Он хмыкнул. — Если я услышу, как ты кончишь… это поможет.
— Кончить? — Она отодвинулась. — Ты просишь меня сделать гораздо больше, чем просто раздеться.
— Да.
— Ты просишь меня потрогать себя перед тобой? — Боги, сама мысль об этом… ладно, назовите её хватающейся за жемчуг дерьмовой суккубой, но заниматься мастурбацией одной.
— Да. На мне.
— Я…
