— Не можешь ли ты хоть немного задержать солнце, ведьма? — сердито проворчал он, оборачиваясь. Кобыла Аримы отставала от его скакуна всего на полкорпуса. Весь день Арима скакала наравне с варваром и, казалось, не чувствовала усталости. Котар приписывал это колдовству.
— Я приберегу свои чары до более подходящего момента, — промурлыкала она.
— Да? Пусть тогда твоя покровительница покажет свою силу.
— Она не сможет этого сделать против моей воли. Ты узнаешь почему — когда придет время. А сейчас перестань гнать своего несчастного жеребца и давай поищем место для ночлега, раз уж так получилось.
Несколько разочарованный — что толку в демонах в женском теле, если они не хотят использовать свое колдовство, чтобы облегчить путешествие, — Котар отвернулся, потеряв к своей спутнице всякий интерес. Но поискать ночлег и в самом деле следовало, поэтому варвар неспешно поехал вперед, высматривая подходящую боковую тропку. Если бы он не был так озабочен и раздражен, он заметил бы большую хищную тварь, осторожно следовавшую за всадниками по неровному каменному карнизу справа над тропой.
Не многие, когда-либо повстречавшиеся с Отвратительным, возвращались, чтобы рассказать о встрече, но в трактирах и гостиницах у восточных границ Комморела можно было нередко слышать рассказы о том, как пропадают путники, отважившиеся заночевать на перевале. В этих историях Отвратительный был могуч, ужасен и полон жажды убийства. Мужчин он разрывал на части огромными когтями, женщин утаскивал в свое логово, которое никто никогда не видел.
Сейчас же он бежал, легко перепрыгивая с камня на камень, следя за Котаром и Аримой от самого начала тропы. Его налитые кровью глаза горели, сердце билось сильно и часто, довольное ворчание клокотало в глотке. Этой ночью мужчина будет мертв, женщина окажется в его власти. Лошади станут недурным ужином.
Наконец, уже в сумерках, утесы впереди расступились, и перед путниками открылась небольшая долина, занесенная снегом. На девственной белой глади чернела маленькая хижина — домик пастухов, пригоняющих сюда летом свои стада. Хижина вполне могла приютить путников на ночь.
Котар махнул рукой Ариме, оставшейся на тропе, и, когда та подъехала, указал на хижину. Девушка оглядела ее и пожала плечами, словно ночлег был нужен только ему, а не им обоим. «Нахальная сука! — пробормотал варвар себе под нос. — На тебя посмотреть, так ты предпочитаешь замерзнуть насмерть!»
— Я разведу огонь, — сказал он вслух, — и мы по крайней мере будем защищены от снега и ветра. Ты сумеешь приготовить что-нибудь поесть?
В их седельных сумках было вдоволь еды и две большие фляги с красным мирмидонским вином. Котар уже предвкушал, как славно будет опустошить их, сидя в доме, у огня, да еще после сытного ужина! Ночевка обещала оказаться не из худших. Будь Арима обычной женщиной, а не суккубом, она была бы просто великолепна…
Воин погнал Серебряного вперед, выбирая сугробы поменьше. Позади хижины оказался навес, защищенный от ветра. Там варвар мог напоить и расседлать лошадей.
Котар спешился и обернулся к женщине. Она вынула ноги из стремян и выжидающе смотрела на него. Варвар подставил руки, чтобы она могла опереться, спрыгивая. Арима милостиво улыбнулась ему.
— Служи мне верно, Котар, и я, быть может, уговорю Лори сохранить тебе жизнь — чтобы ты и дальше служил мне, в моем царстве духов.
Котар только молча сплюнул. Красотка ушла в хижину, а он расседлал лошадей и подвесил на спину каждой торбу с зерном. Запас зерна был невелик, но коням должно его хватить на этот вечер, а завтра путники будут уже в плодородных долинах предгорий.
Войдя в хижину, он увидел Ариму, съежившуюся в грубом плетеном кресле.
— Почему бы тебе не сотворить огонь? — насмешливо поинтересовался Котар, глядя, как она дрожит от холода.
— Я уже сказала: поберегу силы для другого, — огрызнулась девушка, даже не обернувшись.
В центре хижины был сложен круглый очаг, согревавший пастухов в холодные ночи. В углу Котар нашел дрова и немного хвороста для растопки. В крыше виднелось отверстие для дыма, прикрытое ветхой кошмой, а над очагом на распорках лежал железный вертел.
Котар принес седельные сумки и бросил одну из них к ногам Аримы.
— Захочешь ужинать — приготовишь себе что-нибудь.
Она злобно взглянула на улыбающегося варвара.
— Ты мог бы приготовить и для двоих!
— Мог бы. Но не хочу, — ответил он. Порывшись в своей сумке, он извлек огромный кусок мяса и подвесил его над огнем. Затем взял котелок, вышел наружу и набил его снегом. Скоро в котелке закипела вода, и по маленькой хижине поплыл восхитительный аромат жаркого.
Арима вздохнула и потянулась к своей сумке.
— Подвинься, — сказала она ворчливо, подходя к огню со своим куском мяса. Варвар только ухмыльнулся.
Внезапно он поднял голову, ухмылка исчезла с его лица.
— Ты слышала? — спросил он, вскакивая на ноги.
Арима скорчила рожицу.
— Что ты мечешься, как пойманный тигр. Сядь. Что я, по-твоему, должна была услышать?
— Скрип снега. Кто-то ходит вокруг.
Только свист ветра доносился снаружи. Котар подался вперед, прислушиваясь к ночным звукам. Устраиваясь у огня, он снял перевязь с мечом. Ножны стояли у дверей, прислоненные к стене. Котар шагнул к ним…
Но до меча он дотянуться не успел. Ветхая стена хижины проломилась от могучего удара. Щепки и обломки досок полетели во все стороны. После второго удара путники увидели огромную руку, поросшую длинной белой шерстью. К треску дерева добавился ужасающий вой, и Отвратительный прыгнул через пролом — целя когтями в грудь Котара.
Его встретил удар кулака варвара, сокрушительный, как удар молота. Раздался хруст ломающихся костей, из-под кулака Котара, попавшего полузверю прямо в губы, хлынула кровь. Отвратительный взвыл, но вой его заглушил истошный визг Аримы. Нырнув под удар когтистой руки, Котар впечатал второй кулак прямо в живот чудовищу. Раздался крик боли и ярости, полузверь схватил варвара огромными мохнатыми лапищами и оторвал от пола.
Котар вырывался, как мог, но сильная тварь, подержав варвара в воздухе не более секунды, отшвырнула его к противоположной стене. Доски затрещали, но выдержали. Куча трухи и опилок облаком взвилась вокруг Котара. Полуоглушенный, он рухнул на пол.
Отвратительный с рычанием повернулся к верещащей Ариме.
— Проклятая тварь, — пробормотал Котар и прыгнул на врага.
Они покатились по полу беспорядочным клубком. Клочья белой шерсти полетели во все стороны. Наконец мельтешение рук и ног прекратилось, и Арима увидела Котара, сидящего на твари верхом. Колени варвара крепко удерживали распростертое на полу чудовище, бронзовые кулаки осыпали ударами его обезьянью голову.
