Увидев, как Котар встает и сгребает за шкирку мертвое тело Отвратительного, девушка сразу сменила тон.
— Что ты собираешься с ним сделать?
— Заткнуть им дыру в стене. Становится холодно, а под утро будет еще холоднее. Он нам пробил дыру в стене, пусть он ее и заделает.
Вернувшись, Котар заново разжег огонь, дожарил мясо и протянул один из кусков женщине.
— Ешь. Сытому холод не помеха.
Глядя, как Котар кусает белоснежными зубами сочное жаркое, Арима вздохнула и последовала его примеру. Мясо оказалось превосходным. Вино, разлитое по двум деревянным чашам, окончательно согрело и взбодрило девушку. Пережитый ужас остался где-то позади, ей было уютно и тепло.
Только когда Котар вытряхнул из седельных сумок два шерстяных одеяла, она сморщила носик и помотала головой.
— Не могу. Они насквозь провоняли лошадиным потом.
Варвар пожал плечами и, улегшись у огня, завернулся в оба одеяла. Снаружи завывал ветер, в дыру в крыше залетали снежинки. Арима сжалась в комочек и придвинулась поближе к очагу.
Спустя некоторое время Котар поднял голову и отогнул край одеяла.
— Иди сюда, гордячка. Ты покроешься льдом и обрастешь белым инеем, просидев так всю ночь. Иди, я тебя согрею.
Арима не заставила долго себя упрашивать. Скользнув к нему под одеяло, она свернулась калачиком и затихла, отогреваясь. Котар подоткнул края со всех сторон и замер. Очень скоро девушка почувствовала себя гораздо лучше и блаженно вытянулась во весь рост.
Уже засыпая, она обняла варвара, прижавшись к его теплому боку.
— Спи, Арима, — сонно пробормотал Котар. — Малха мне как младшая сестренка — не забывай, что ты все-таки в ее теле.
Суккуб лукаво улыбнулась, не открывая глаз.
— В другой раз, Котар, — хихикнула она.
Глава 5
Город Комморел спал. Полуденное солнце сверкало в зените, на улицах было полно народу, и Котар с недоумением вглядывался в окаменевшие лица мужчин и женщин, застывших, словно заснули на ходу. Они напоминали искусно сделанные и раскрашенные статуи, которые чудаковатый скульптор нарядил в яркие платья. Руки подняты в неоконченных жестах, губы приоткрыты в недосказанных фразах. Позы людей были самыми разными, одинаковым казалось лишь одно: широко раскрытые испуганные глаза, уставившиеся в одну точку. Котар, дивясь, пробирался меж этих живых изваяний, ведя под уздцы Серебряного и белую кобылу.
На шаг впереди него шла Арима.
Голубое сияющее облако все еще клубилось вокруг нее. Она спешилась сразу за городскими воротами, когда путники пробрались наконец сквозь столпотворение приезжих, фермерских повозок и фургонов, широким потоком вливавшихся в город.
— Вот теперь самое время пустить в ход мою демоническую сущность, — сказала Арима и сделала один-единственный жест.
Тотчас облако голубого света охватило ее маленькую фигурку. И наступила тишина. Всякое движение вокруг Аримы и Котара прекратилось. Звонко прогремел молот, опустившийся где-то на наковальню, и это был последний звук, который они услышали. Гомон толпы оборвался, все люди разом окаменели. Стражник, направившийся к ним от ворот, застыл в нелепой позе.
Город замер, оцепенев под воздействием небывалого колдовства. Арима спокойно направилась к воротам внутренней стены, и Котару не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ней.
Пройдя через весь город, они вышли к огромному зданию светлого камня. Дворец в Комморе ле был одним из самых красивых дворцов, когда-либо виденных Котаром. Он любил бывать здесь время от времени. Но сейчас он предпочел бы быть за тысячу лиг от него.
На огромной террасе южного крыла дворца размещался Зал Приемов, где королева Эльфа вершила суд и принимала гостей. Подвешенные к резным деревянным балкам высокого потолка, покачивались в нем две клетки.
В золотой пребывал в вечном заточении низложенный король Маркот.
В серебряной бесновалась Лори, рыжая ведьма.
Котар ухмыльнулся, вспоминая, как он с помощью Казазаэля, мага королевы, сверг Маркота с престола, а после изловил Лори, как раз когда та читала заклинания, которые должны были погубить Казазаэля. Королева Эльфа распорядилась посадить обоих в приличествующие их былому могуществу клетки и повесить в Зале Приемов, где в дни суда они были видны даже с площади перед дворцом — в назидание всем претендентам на ее престол.
У огромных, от пола до потолка, двустворчатых дверей Зала Приемов Арима остановилась и обернулась к Котару.
Обычно двери открывали четверо слуг. Варвар ухватился за тяжелые медные кольца и рванул на себя. Обитые чеканной медью створки нехотя подались — и поехали в стороны под действием собственной тяжести. Котар вошел в Зал Приемов.
— Добро пожаловать, мой варвар! — услышал он ликующий вопль.
Он задрал голову и увидел Лори — во плоти, а не призраком, единственную, кого во всем городе не затронули чары суккуба. Рыжие волосы ведьмы струились вдоль обнаженного тела, тонкие пальцы вцепились в серебряные прутья. Долгие месяцы томилась она в своей роскошной тюрьме. Но час свободы теперь был близок, и ведьма не могла сдержать радостного смеха.
— А, вот и моя Арима, верный мой демон!
— Я выполнила все, что ты велела, Лори, — бесцветным голосом сказала Арима. — Я привела твоего мужчину. Весь город недвижим, так что Котар может делать то, за чем пришел.
Котар оглядел клетку. Достать ее с пола было невозможно.
— Мне нужна веревка и железный крюк, — мрачно объявил он.
— Вон за той дверью, мой варвар, ты найдешь и то, и другое, — проворковала Лори. — С их помощью мне поднимают корзину с едой, так что, я думаю, тебе подойдет.
Он вышел, куда было сказано, и действительно нашел прочный крюк, в кольцо которого была продета сдвоенная длинная веревка. Зацепив крюк за клетку, тюремщики привязывали маленькую корзинку к специальному кольцу, укрепленному на веревке, и подтягивали еду к клетке, а Лори уже сама втаскивала корзинку сквозь прутья и швыряла вниз крюк, стараясь попасть им в кого-нибудь.
Смотав веревку, Котар вернулся в зал.
Раскрутив крюк, как пращу, он закинул его высоко вверх, но промахнулся. Со второй попытки ему удалось зацепить крюк за прутья клетки. Выровняв оба конца веревки, варвар ухватился за нее и начал взбираться наверх.
Как нетерпеливая обезьянка, подпрыгивала Лори в клетке, дожидаясь, когда варвар ухватится за серебряные прутья. Подтянувшись, Котар встал на дно клетки. Встала и Лори, глядя на своего врага сквозь прутья раскосыми зелеными глазами, в которых смешались насмешка и надежда.
