дышать.
Он вдруг встал, сжал руки в кулаки, а через пару мгновений двинулся к выходу, я бросилась за ним следом, обхватывая его и прижимаясь щекой к его спине, отчаянно проговорила:
— Я не могла этого сделать, Артем, пожалуйста, поверь мне. Я бы не сделала этого… Ни за что не сделала… Артем…
— Соня! — Одернул он меня и силой расцепил мои руки, и все так же, не поворачиваясь, проговорил, — мне нужно время.
Через минуту я услышала, как хлопнула входная дверь.
* * *
Несколько минут я стояла, как вкопанная. Даже пошевелиться не могла. Все замерло во мне, а потом меня дернуло словно от удара и я, схватив телефон и куртку, выскочила из квартиры за Артемом. Я не могла дать ему уйти.
Не дожидаясь лифта, я кинулась к лестнице. Бежала так, словно от этого зависела моя жизнь, слезы застилали глаза, легкие жгло, сердце было готово выпрыгнуть из груди. Я бежала, перепрыгивая через ступеньки, и на очередном пролете поскользнулась и упала, больно ударившись бедром. Слезы с новой силой полились из глаз. Я попыталась встать, но ногу обожгло сильной болью, и я простонала. Держась за перила, я все-таки заставила себя подняться и, не смотря на боль, продолжила спускаться. Я должна его догнать. Ничего важнее этого сейчас нет.
Выскочив на улицу, я вертела головой в разные стороны, ища Артема. Его нигде не было. Слишком медленно. Я бежала слишком медленно. И только тут до меня дошло, что, скорее всего он сел в свою машину и уехал.
От меня.
Судорожно вздохнув, я вытерла слезы и обняла себя руками. Домой возвращаться не хотелось. Я там с ума сойду одна. Без него. И я просто пошла по улице, куда глаза глядят. Без цели, куда-то прийти.
Я шла, погруженная в свои мысли, не замечая ничего вокруг. Не знаю, сколько прошло времени, но на улице уже стемнело, накрапывал мелкий дождь. Я огляделась вокруг. Окружающая обстановка была мне незнакома. Понятия не имею, куда забрела. Нога ныла, и я присела на ограждение какой-то клумбы, достала телефон из кармана и набрала Артема.
Один гудок.
Второй.
Третий…
Он не ответил.
Слезы снова полились из глаз, обжигая щеки. Он меня не простит. Зачем я сделала это? Почему не хотела ребенка от него? Разве могло быть что-то важнее этого? Я ненавидела сейчас себя ту, которая могла сделать такое с нами, с Артемом… Он хочет ребенка, а я решила все за нас обоих… Артем меня возненавидит. И я заслужила его ненависть. Он имеет на нее право. Я привела нас в эту точку. Невозврата. Ничего нельзя исправить. Я все разрушила…
Я всхлипнула и обняла себя руками. Я хочу к Артему, в его объятия. Только он может прогнать все плохое, заставить поверить, что все будет хорошо.
Но он ушел.
Не хочет меня видеть.
Слезы новым потоком хлынули из глаз, и я уже плакала, не сдерживая рыданий.
Что если он не вернется? Что если он бросит меня? Как я буду жить без него? Я не смогу… Без Артема я не смогу.
Я люблю его.
Люблю…
Осознание этого вспышкой прострелило меня. Даже слезы на мгновение стихли. Я погладила пальцем татуировку на руке. Наш общий рисунок.
Я попыталась вспомнить, в какой момент я испытала любовь к Артему. И не смогла.
Кажется, я любила его всегда. Даже, когда очнулась в больнице, уже тогда любила, только не понимала этого, погруженная в свои страдания по потерянной памяти.
Я снова набрала номер Артема.
Гудки.
Долгие и длинные.
Безответные.
Я сделала ему слишком больно. Он меня не простит.
И вдруг снова вспышка перед глазами, яркое пятно. Артем надевает мне кольцо на палец, улыбается. «Теперь ты моя. Никогда тебя не оставлю», — обещает он мне.
— Артем, — вырвалось из горла вместе с рыданием, — Артем… — шептали губы.
Но он меня не слышал…
Дождь, смешивался со слезами и заглушал рыдания, рвущиеся из самого сердца.
Нащупав сквозь футболку, я погладила оберег, что он подарил мне.
«Хочу, чтобы он защищал тебя, когда меня нет рядом».
Я уставилась в одну точку, погруженная в свои мысли. Меня не заботило, что идет дождь, что тело дрожит от холода, что возможно мне не стоит находиться одной на улице так поздно… Все ушло на второй план.
Без Артема я не хочу…
— Соня? — Я услышала знакомый голос. Миша. Но не могла пошевелиться. Меня будто льдом сковало. — Соня, что ты тут расселась под дождем? Где Артем?
Я покачала головой и прошептала, так и не взглянув на него:
— Не знаю.
— Что за херня? А ну-ка поднимайся, — Миша подхватил меня и заставил встать, и сразу подвел к своей машине, усадив меня на пассажирское сидение. Я смотрела прямо перед собой, но ничего не видела, вся погруженная в свои мысли.
Открылась водительская дверь. Миша занял свое место. И развернув меня за подбородок, заставил посмотреть на него.
Он нахмурился.
— Давно тут сидишь?
Я пожала плечами. Миша сжал губы в тонкую линию и, отпустив меня, достал свой телефон, сделал пару движений по экрану и приложил к уху. Он звонит Артему? Я замерла.
— Автоответчик, мать твою. Ну я ему устрою, — сказал он негромко, а потом, сменив тон, заговорил, — Артем, какого хрена Соня одна ночью шатается по улицам под дождем? Ты блядь там умом тронулся что ли? Хотя тебе, мудак, будет лучше, если тронулся. Серьезно, — а потом, зажав пальцем переносицу, проговорил уже спокойнее, — я везу ее к себе, — и завершил вызов.
Я уставилась в окно сбоку.
Автоответчик. Он выключил свой телефон. Так не хочет меня слышать? Я всхлипнула.
— Сонь, — проговорил Миша, вынуждая снова посмотреть на него, — я не спрашиваю, что у вас случилось, просто ответь мне сейчас, — он на секунду замолчал, а потом заговорил вновь, — поверить не могу, что спрошу это… Артем он… обидел тебя? Морально или…
— Нет, — я помотала головой, — он не обижал меня.
Я обидела его. Сделала больно. Ранила.
Сильно.
* * *
— Проходи, — сказал Миша, открывая дверь в свою квартиру и пропуская меня вперед.
Я стояла на пороге, не зная, что мне делать.
— Давай, Сонь, что ты как не родная, — он помог мне снять куртку. Я разулась.
— Есть хочешь?
— Нет.
Тело била крупная дрожь. Я обняла себя руками.
— Идем, — он взял меня за руку и привел в комнату, усаживая на кровать, — я сейчас приду.
И правда, вернулся через пару мгновений со стаканом в руке, в котором плескалась янтарного цвета
