жидкость.
— Давай, золотце, одним глотком. Тебе надо согреться.
Мне было все равно, что он дал мне. Я взяла стакан и осушила его одним глотком. Жидкость обожгла горло, я закашлялась.
— Вот так, хорошо, — сказал он, забирая у меня стакан, — теперь ложись.
Я повернула голову и просто легла на бок, подтянув ноги к себе, сворачиваясь в комок и прижимая к груди телефон.
«Позвони, пожалуйста».
Я закрыла глаза, пытаясь сдержать новые слезы, и почувствовала, как Миша накрыл меня пледом.
Слезы сдержать не удалось, и они предательски просочились сквозь ресницы.
Миша вздохнул.
— Все пройдет, Сонь.
Я открыла глаза и посмотрела на него. Он сидел на полу рядом с кроватью.
— Спасибо.
Он улыбнулся.
— Тебе нужно поспать.
Мне нужен Артем…
Я судорожно вздохнула.
— Плачь, если хочешь. Я буду рядом.
И я плакала. А Миша гладил меня по волосам, не пытаясь что-то говорить или успокаивать. И я была ему благодарна. Напряжение, сковавшее меня сегодня с самого утра, кажется, стало рассеиваться, оставляя после себя пустоту внутри, но и ей я была рада. Мне была необходима передышка. Вакуум, где ничто меня не достанет, хотя бы некоторое время.
Постепенно слезы высохли, тело согрелось и перестало дрожать. И все еще ощущая нежные прикосновения к моим волосам, я провалилась в сон.
Глава двадцать восьмая
(Артем)
Я выскочил из квартиры и, не дожидаясь лифта, быстро спустился по лестнице. Мне нужно было убраться от Сони подальше. Боялся, что если останусь, то не сдержусь и наговорю ей то, о чем потом точно пожалею.
Я был зол на нее.
Чертовски зол.
А еще любил так сильно. И только моя любовь к ней заставила меня уйти от нее сейчас и остыть. Она не должна видеть меня в гневе, который я бы непременно обрушил на нее. Я потом бы себе этого не простил. Никогда не был груб с ней и не собирался этого менять.
Мы поговорим. Потом. Когда я смогу себя контролировать.
Я сел в машину и выжав педаль газа до предела, просто уехал подальше от нее.
Защищая ее.
От себя.
Я думал, что знаю свою жену от и до. Я был уверен, что она никогда не врала мне. Собственно у нее и не получалось ничего скрыть от меня. Всегда все на лице написано. И сейчас я не понимал, как мог пропустить подобное. Как мог не понять, что она беременна… была.
Я несколько раз ударил по рулю.
— Блядь, — прорычал я, — какого черта, Соня?!
Она знала, что я хочу ребенка. Знала! И сделала… то, что сделала. Даже не соизволила мне сообщить, что беременна и приняла такое решение у меня за спиной.
Я не мог понять, почему она сделала… Я даже в мыслях не мог произнести это слово. Так сильно не хотела от меня ребенка?
Я помотал головой. Абсурд. В голове не укладывается. Все это не похоже на Соню. Или я совсем не знаю свою жену…
— Блядь, блядь, блядь, — снова проорал я и ударил несколько раз по рулю. Машина вильнула на дороге, и я попытался взять себя в руки.
Мне надо выпить.
Я остановился у первого же бара, что попался мне на пути. Бросив машину на парковке, я зашел внутрь.
— Виски, — бросил я бармену и сел за барную стойку.
Зазвонил мой телефон.
Соня.
Я не мог с ней сейчас разговаривать. Еще не остыл. Я убрал телефон в карман.
Я даже злиться на нее толком не могу, потому что сейчас она не помнит ничего о содеянном. И объяснений от нее ждать бессмысленно.
Практически молниеносно передо мной появился заказанный виски. Я гипнотизировал его и не спешил пить.
В мыслях опять возникла Соня и ее растерянное лицо, когда она осознала, что натворила. Я закрыл глаза.
«Соня, малыш, зачем? Девочка моя…», — вопрошал я мысленно. — «Почему ты ко мне не пришла?»
И чем дольше я размышлял, тем сильнее во мне просыпался протест. Соня не могла этого сделать. Моя Соня не могла… Ну просто невозможно, чтобы я так в ней ошибался.
Но факты — вещь упрямая. Тест на беременность упрямо твердил мне, что я болван и меня обвела вокруг пальца собственная жена. Зачем она вообще хранила его, если не собиралась меня посвящать во все это? Забыла выбросить?
— Здравствуй, Артем, — услышал я и почувствовал прикосновение к своей руке, — какая приятная неожиданность.
Вот только тебя мне сейчас и не хватало.
Рядом со мной на соседний стул присела Лера.
Лера — дочь друзей моих родителей. И волей-неволей я часто сталкивался с ней, да и она, кажется, пользовалась любой возможностью, чтобы покрутить передо мной своим задом. Она никогда не привлекала меня. Не мой типаж. И я озвучивал ей это. Сначала делал вид, что не понимаю ее намеков, потом отшучивался. Потом говорил прямо. Она не успокоилась даже, когда в моей жизни появилась Соня. С каким-то нереальным упорством Лера продолжала окучивать меня, и уже прямым текстом предлагая мне себя. Я устал от нее.
Я убрал с себя ее руку.
— Ты не понимаешь или я плохо объясняю? — Процедил я, глядя на нее, — отцепись от меня.
— Ты чего такой злой? У тебя что-то случилось? Я могу помочь тебе успокоиться… — и уже на ухо мне прошептала, — расслабиться…
— Не интересно, — я не смотрел на нее, — я, кажется, в ресторане тогда ясно выразился, но если до тебя все никак не доходит, то я объясню иначе, — я заставил себя посмотреть на нее, — я люблю свою жену. На тебя у меня даже не встанет.
Мои слова нисколько ее не обидели.
— Ты ведь даже не пробовал, — не унималась она, — а вдруг я окажусь лучше твоей жены.
Это невозможно.
— Послушай, — во мне вскипала злость, и я готов был выпустить ее сейчас на Леру, сдерживаясь из последних сил, — тебе сейчас реально лучше убраться с глаз моих и никогда больше ко мне не подходить блядь!
Она продолжала сидеть рядом.
— Можем просто поговорить. Вижу, у тебя что-то случилось. Я готова выслушать, Артем.
Выпил, блядь.
Я вытащил бумажник из кармана, оставил деньги за нетронутый виски и двинулся к выходу. Сел в машину и откинулся головой на подголовник.
Снова зазвонил телефон.
Снова Соня.
Я вздохнул. Нам надо поговорить. Но я все еще на взводе. Я отключил телефон и завел двигатель.
Я просто ездил по ночному городу, без особой цели куда-либо приехать. Открыл окно в машине, надеясь, что холодный ночной
