схватившись за штанины и снимая мои джинсы до конца.
Не теряя ни секунды, он накрыл меня своим телом, и поцеловал, сразу врываясь в мой рот языком.
Я почувствовала его руку у себя между ног.
— Для жертвы нападения ты чересчур мокрая, малыш.
— Нападай на меня почаще, — протараторила я и вновь притянула его голову к себе, целуя его.
Артем шире развел мои ноги и устроился между ними, его губы, оторвавшись от моих, двинулись вниз, языком лаская разгоряченную кожу, оставляя влажный след на моем теле. Он втянул в свой жаркий рот сосок и слегка прикусил его, посылая по телу волну мурашек. Пальцами сжал другой сосок.
Из меня вырвался стон… и вдруг я почувствовала…
Надвигающуюся катастрофу.
Боже.
Нет. Только не сейчас.
Отпихнув от себя Артема, я вскочила и убежала в ванную, что к счастью была рядом с комнатой.
— Что за херня? — Услышала я вслед.
Захлопнув дверь, я тут же склонилась над унитазом.
Мой завтрак покинул меня в считанные секунды. От напряжения слезы выступили на глазах. Я слышала, как дернулась дверная ручка. Артем пытался войти.
— Соня, открой дверь.
— Я сейчас… выйду, — пыталась я успокоить взбунтовавшийся желудок.
— Соня, сейчас же!
— Дай мне пару минут, пожалуйста, — просила я, включив воду в раковине.
— У тебя есть одна.
Больше он войти не пытался.
Наскоро умывшись и прополоскав рот, я сделала несколько глубоких вдохов и вышла из ванной. Прошмыгнув в комнату, я закрыла дверь.
Артем сидел на кровати, уже в джинсах и смотрел на меня. Он ждал объяснений. А я… я пока не хотела ему их давать.
Я подняла с пола его футболку и надела ее. Вздохнула, больше не решаясь на него смотреть.
— Соня, я жду.
Мои пальцы подрагивали. Я пыталась придумать какое-то логичное объяснение случившемуся, но мысли разом покинули мою голову. На глазах снова слезы выступили. Я посмотрела на него. Без шансов, что он позволит мне избежать объяснений. Я вздохнула.
— Я хотела по-другому сказать… В твой день рождения… на следующей неделе, — я вытерла слезы с щек. Я все испортила. Но теперь деваться некуда и прошептала, — я беременна.
И кажется, затаила дыхание, глядя на него.
— Беременна? — Проговорил он, улыбаясь.
Я кивнула.
Артем встал и подошел ко мне. Обнял мое лицо своими ладонями, большими пальцами стер слезы.
— Давно ты знаешь?
— Десять дней назад сделала тест и к врачу сходила, чтобы убедиться.
— Снова без меня? — Он покачал головой, — Соня…
— Я хотела сделать тебе сюрприз. Думала, скажу в день рождения… — я судорожно вздохнула, — сюрприз провалился.
Артем снова улыбнулся.
— Сюрприз удался. Лучший подарок, который я когда-либо мог получить.
Артем поцеловал меня осторожно, нежно, не углубляя поцелуй.
— Какой срок?
— Шесть недель почти.
Артем сжал челюсть и на мгновение прикрыл глаза.
— Я абсолютно не был нежен с тобой последние несколько раз.
— Все в порядке, Артем, ты никогда не был груб.
— Ты должна была сказать мне сразу, как узнала. Я мог навредить тебе, — а потом более отчаянно, — да даже сегодня, Соня… — он снова покачал головой, — на плечо тебя закинул.
Я улыбнулась и прошептала:
— Со мной все хорошо. И с ребенком тоже.
— Когда следующий прием у врача? Даже не думай, что я пропущу хоть один.
Я улыбнулась.
— Я так и планировала, что в следующий раз мы вместе пойдем. На пятое число у меня запись. Утром.
Артем невесомо погладил мои щеки кончиками пальцев.
— Хочу предупредить тебя, я теперь совсем двинусь на твоей безопасности.
— Мне придется с этим смириться?
— Точно.
Я обняла Артема за талию и уткнулась щекой в его грудь.
— Я люблю тебя, — прошептала я.
— Скажи еще раз.
Я улыбнулась.
— Люблю тебя.
— И еще раз.
Я оторвалась от него и посмотрела ему в глаза.
— Люблю тебя. Всегда любила.
Артем развернул меня к себе спиной и обнял.
— А я люблю тебя, — он поцеловал меня в шею. — И люблю тебя, — он положил руку на мой живот, — люблю вас обоих.
Я взялась за края, и стянула футболку Артема, что была на мне, а потом развернулась в его руках и притянула к себе за шею.
— Мы не закончили, — прошептала я.
— И не закончим, — он расцепил мои руки, — одевайся, — и, нагнувшись, поднял мое белье с пола и подал мне.
— В каком смысле?
— Пока не услышу от врача, что тебе можно заниматься сексом, я к тебе не притронусь.
— Ты сейчас шутишь?
— Я вполне серьезен, — он надел свою футболку и снова посмотрел на меня.
Я смотрела на него несколько мгновений в недоумении. Он действительно не шутил. Я покачала головой и натянула свои трусики.
— Поверить не могу, — прошептала я себе под нос.
Отвернулась от него и стала надевать джинсы.
— Идем? — Спросил он, когда я полностью оделась и, взяв меня за руку, вывел из комнаты.
У меня даже мыслей в голове толком никаких не было. Я все еще пыталась осознать то, что Артем озвучил мне.
— А если я захочу секса? Вот прям сильно?
— Вот, если прям сильно, то я что-нибудь придумаю, — он бросил на меня короткий взгляд и улыбнулся, — воспользуюсь своим языком, например.
Я покачала головой, улыбаясь.
— Нелегко тебе придется.
Артем усмехнулся.
Мы спустились вниз, где наши друзья сидели и играли в дженгу.
— Слишком нервная игра, — раздраженно произнес Миша, откладывая только что извлеченный из башни брусок в сторону, а потом, заметив нас, воскликнул, — о, явились, а мы уж и не надеялись.
— Будете играть? — Спросила Маша и коротким движением вытянула свой брусок.
— Нет, — ответил Артем, садясь на диван и привлекая меня занять место между его ног, — в нервные игры мы не играем, — я откинулась спиной ему на грудь и улыбнулась. Артем обнял меня и поцеловал в висок.
Миша посмотрел на нас и прищурился.
— Что? — С вызовом спросил Артем.
— Ничего, — улыбнулся Миша.
— Твой ход, кажется, — Артем кивнул на башню, что громоздилась на столе.
— Ага, — согласился Миша, — мой, — и взмахом руки просто разрушил всю конструкцию. — Проиграл, — проговорил он, широко улыбаясь.
— Миша, блин, болван, — Маша, еле успела убрать со стола свой бокал, чтобы и он не попал под раздачу, — нормально ж играли.
— Тащи эрудит, Машунь, — смеялся он, — будем играть в интеллектуальные игры.
— Да там у тебя тоже без шансов, — проговорила она, вставая.
— Нарываешься, Маша, — строго сказал Миша, но, потом, не выдержав, улыбнулся.
— Болван, — повторила она, улыбаясь, и ушла на кухню, — вина еще принесу. Сонь, будешь?
— Нет.
На несколько секунд в комнате воцарилось молчание. Я ничего не могла с собой поделать и сидела,
