– Эй, братва, к нам пожаловал наш опозоренный товарищ! – провозгласил он, широкая улыбка засияла на его лице, прямо посреди козлиной бородки. – Ники! Ты решил выйти в свет или тебя привели сюда дела?
Ник пробрался среди постоянных клиентов, стерпел хлопки по спине от полицейских, имен которых он не вспомнил бы и под угрозой смерти, обошел официантку в тесной футболке, улыбавшуюся так призывно, будто она снималась для рекламного плаката.
Стоукс покачал головой, сожалея об упущенной возможности, чмокнул обесцвеченную блондинку, сидевшую рядом с ним на табурете, и ущипнул ее за задницу.
– Эй, сладкая почему бы тебе не пойти попудрить носик и не освободить место моему другу Ники? Он у нас легенда, разве ты не в курсе?
Блондинка соскользнула с табурета, коснувшись грудью руки Ника.
– Надеюсь, вы скоро снова начнете работать, детектив.
Стоукс подтолкнул его локтем, когда женщина ушла, унося свой задок, упакованный в слишком тесные, чтобы быть удобными, джинсы. Ее наряд был рассчитан только на то, чтобы соблазнять.
– Это Валери. Парень, эта девочка просто нечто, должен тебе сказать. У нее просто сказочная лохматка. Ты с ней развлекался?
– Я с ней даже незнаком, – с деланным спокойствием ответил Ник.
– Да это же секретарша Ноблие. Копам всегда дает. Господи, Ники, иногда мне кажется, что твои гормоны впали в спячку, – с отвращением констатировал Чез. – Ты же знаешь, что с тобой пошла бы любая курочка в этом заведении.
Не обращая внимания на свободный табурет, Ник прислонился к стойке, заказал пиво, потом закурил. Ему было плевать на замечание Чеза Стоукса о его сексуальном аппетите. Ник не считал секс всего лишь способом убить время, но он не собирался тратить силы и объяснять это Стоуксу.
Ансамбль объявил перерыв, и теперь в баре можно было разговаривать.
– Скучаешь без работы? – поинтересовался Стоукс. Он уже прилично выпил, потому что его взгляд был слегка затуманенным, а щеки неестественно разрумянились.
– Немного.
– Гас сказал, когда разрешит тебе вернуться?
– Все зависит от того, отправят меня в тюрьму или нет.
Стоукс покачал головой.
– А все эта Бруссар… Вот сучка! Эта телка не стоит таких неприятностей. Я все гадал, не лесбиянка ли она, но нет, как-то не похоже. Я думаю, ей просто надо вставить как следует, ну, ты меня понимаешь…
Ник взглянул прямо в глаза Чезу.
– Прекрати издеваться над Бруссар. Она просто выполнила свой долг. А на это требуется мужество.
Стоукс ошеломленно посмотрел на Фуркейда.
– Что с тобой такое, парень? Она прищемила тебе хвост…
– Я сам прищемил себе хвост. Бруссар всего лишь оказалась рядом.
Чез фыркнул.
– Что-то ты запел по-другому. И с чего бы это? – Он вдруг ухмыльнулся, подвинулся ближе, щекоча Ника бородкой – Может, ты решил оказать ей честь, а?
– Поговаривают, что жить без мозгов чертовски тяжело, – задумчиво произнес Ник, выпуская сигаретный дым из ноздрей. – Ты-то своими пользовался в последние дни или за тебя думает то, что висит у тебя между ног?
– Они работают по очереди. Господи, какая муха тебя сегодня укусила?
– Укусила она меня не сегодня, Чез, а несколько дней назад. И я до сих пор не слишком уверен, что это была за тварь. Может, ты мне поможешь разобраться?
– Возможно, если я только соображу, о чем идет речь.
Ник подвинулся чуть ближе.
– Пойдем-ка подышим вечерним воздухом, Чез. И поболтаем.
Стоукс попытался уклониться:
– Ники, послушай, у меня на сегодня другие планы, приятель. Я загляну к тебе завтра. И мы обо всем потолкуем. Но сегодня…
Фуркейд сделал шаг вперед, схватил Стоукса за яйца и как следует сжал.
– Вперед, Чез, – его голос напоминал львиный рык. – Ты начинаешь действовать мне на нервы.
Ник разжал пальцы, и Чез отшатнулся от него, побледневший от изумления, похожий на кота, которого окатили водой. Он судорожно глотнул воздух, озираясь в поисках свидетелей. Но в баре кипела своя жизнь, и этого маленького инцидента никто не заметил.
– Твою мать! – сквозь зубы выругался Стоукс. – Что с тобой, приятель? Как ты мог?
Ник отпил глоток пива и вытер рот тыльной стороной руки.
– Теперь» когда я привлек твое внимание, отправляемся подышать свежим воздухом.
Фуркейд двинулся к боковой двери, Стоукс неохотно поплелся за ним. Они вышли на недостроенную галерею, окружавшую здание бара. На участке галереи, выходящей на затон, пока еще не было перил. Земля лежала внизу на расстоянии двенадцати футов. Вполне достаточно для в меру выпившего человека, чтобы свалиться и сломать себе шею. Ник ступил на край площадки, уговаривая себя успокоиться и сконцентрироваться. Сила оказалась неожиданным оружием в разговоре со Стоуксом. Она могла выбить его из колеи, но пользоваться ею надо было с умом.
Все еще возмущенный Стоукс шагал взад-вперед по галерее.
– Нет, ты просто с ума сошел, взял и схватил меня за хобот. Что с тобой, Ник?
– Заткнись!
Ник закурил очередную сигарету и стал смотреть на воду. Луна освещала полдюжины плавучих домиков – место отдыха городских жителей и приезжих из Лафайетта. Этим вечером не светилось ни одно окно. На востоке небо прорезала зарница – где-то над Миссисипи бушевала далекая гроза, налетевшая с Мексиканского залива.
Ник подумал о Маркоте. Тоже своего рода далекая гроза.
– Так почему я ничего не слышу, приятель? – поинтересовался успокоившийся наконец Стоукс. Он прислонился к стене и сложил руки на груди. – Ведь это ты хотел поговорить.
– Я узнал, что было еще одно изнасилование.
– Да, ну и что?
– Ты им занимаешься?
– Да, я взял это дело. Судя по всему, орудовал тот же придурок, что изнасиловал Дженнифер Нолан. Ворвался около часа ночи, избил, привязал, изнасиловал, заставил потом принять душ. Умный сукин сын, должен признать. Не оставил нам практически ни одной зацепки.
– И спермы нет?
– Не-а. Он, вероятно, использует презерватив. Скорее всего лаборатория найдет в пробах следы латекса, но что это нам даст? Ни-че-го. Ну, узнаем, каким кондомам он отдает предпочтение, и только.
– Преступник был в маске?
– Да. Эта женщина насмерть перепугалась из-за этой маски. Сразу вспомнила Душителя из Байу и все такое.
– И Памелу Бишон.
– И Бишон тоже, – согласился Чез. – Это все путает, понимаешь? Маска – это был прикол Ренара. Так что, если этот насильник не Ренар, тогда возникает вопрос, не этот ли парень убил и Памелу Бишон.
– Кто стал жертвой?
– Кей Эйснер. После тридцати, одинокая, живет недалеко от Деверо, работает на рыбном заводе в Хендерсоне. А тебе-то какое до этого дело? – Стоукс шарил в нагрудном кармане в поисках сигареты. – На твоем месте, Ники, я бы получше распорядился свободным временем.
