Анни пошла в обход дома. Ей хотелось увести неизвестного от жилища дяди и тети, а не привести его к ним. Напугать злоумышленника и загнать на дамбу показалось ей самым надежным вариантом. Хотя скорее всего он именно там и спрятал свою машину.
Анни карабкалась по наклонной поверхности, придерживаясь рукой за фундамент здания и ступая очень осторожно, чтобы не поскользнуться на камнях. Она не увидела никого рядом с домом. Покрепче взявшись за револьвер, она вздохнула и выглянула из-за угла. Никого. Анни повернула за дом и направилась к мусорным бакам.
Она шла быстро, держась поближе к зданию. На лбу выступили капельки пота, но Анни справилась с желанием немедленно вытереть их. Она была совсем близко и чувствовала это так же хорошо, как и чье-то присутствие. Ее чувства странным образом обострились. Легкий шум прибоя отдавался грохотом у нее в ушах. От вони разложившейся рыбы ее чуть не вывернуло наизнанку. Этот запах почему-то показался ей странным, но у нее не оставалось времени, чтобы это обдумать.
Анни оказалась около юго-восточной части дома и напряженно прислушивалась. И тут позади нее вдруг раздался голос:
– Я помощник шерифа! Бросьте оружие!
– Я на службе! – выкрикнула Анни, бросая револьвер на землю.
– Лечь! Немедленно лечь на землю!
– Я здесь живу! – крикнула Анни, опускаясь на колени. – Вор за углом!
Но полицейский словно не слышал ее. Он налетел на Анни, как снаряд, больно ткнул дубинкой между лопаток:
– Я сказал, лечь! Ложись, черт бы тебя побрал!
Анни растянулась на земле, помощник шерифа заломил ей левую руку за спину, щелкнул наручниками, потом проделал то же самое с правой рукой.
– Я помощник шерифа Бруссар! Анни Бруссар!
– Бруссар? Неужели? – Изумление было не слишком искренним. Он перекатил ее на спину и направил луч фонаря в лицо, ослепив Анни. – Да что вы говорите? Неужели это наша маленькая отступница собственной персоной?
– Пошел ты к черту, Питр! – рявкнула Анни. – И сними с меня наручники. – Она постаралась сесть. – Где тебя так долго носило? Я вызывала полицию двадцать минут назад.
Питр пожал плечами, открывая замок.
– Ты же знаешь, как это бывает. Мы не на все вызовы сразу выезжаем, у нас есть система приоритетов.
– И где же описана эта система? На страницах «Пентхауса»?
– Не стоит оскорблять патрульного, Бруссар. – Питр встал, отряхнул пыль с колен. – Никогда не знаешь, вдруг он еще тебе пригодится.
– Ну да, конечно.
Анни поднялась на ноги, подобрала свое оружие и подавила стон. Она распрямила плечи, стараясь справиться с острой болью.
– Отличная работа, Питр. Скольких ни в чем не повинных людей ты увечишь за одно дежурство?
– Я принял тебя за грабителя. Ты не подчинилась моему приказу. Тебе следовало помнить, как следует себя вести.
– Отлично. Значит, это я виновата, что ты меня огрел. А как насчет того, чтобы помочь мне осмотреть все вокруг? Хотя я просто уверена, что негодяй давно уже смылся. Ты так орал…
Питр пропустил мимо ушей ее язвительное замечание. Они двинулись вокруг здания.
– Господи, что это за вонь? – Он светил фонарем им под ноги. – Ты что, свинью забила или еще кого-нибудь?
Анни достала свой собственный фонарь, прицепленный к поясу джинсов. Ее слух уловил монотонную дробь капель. Они одна за другой падали со ступеней, ведущих в ее квартиру. Теперь Анни протянула руку, подставляя ладонь, и посветила фонарем – кровь.
– О господи! – выдохнула она, отдергивая руку.
– Господь всемогущий, – пробормотал Питр и попятился.
Анни вытерла ладонь о футболку и пошла к первой ступени лестницы. Со ступеней свисали внутренности животного, напоминая омерзительную мишуру. Осветив фонарем площадку, она увидела следы кровавой бойни, кишки растянулись багрово-синей гирляндой вдоль всей лестницы.
– О господи! – повторила она.
Ей сразу вспомнилось изувеченное тело Памелы Бишон – изрезанное, выпотрошенное. И тут ее затопила волна горячего ужаса. Сэм. Фаншон.
Она бросилась бежать по направлению к пристани. Перед ней взбесившимся солнечным зайчиком метался свет фонаря. Сэм. Фаншон. Ее семья.
– Бруссар! – рявкнул у нее за спиной Питр.
Анни подлетела к парадной двери и забарабанила в нее фонариком, вертя ручку окровавленной рукой. Дверь распахнулась, и она ввалилась в гостиную, прямо в объятия Сэма.
– Слава тебе, господи! – Анни судорожно обняла его и всхлипнула. – Вы живы!
– Это внутренности свиньи. – Питр поковырял месиво дубинкой. – В это время года забивают много свиней.
Анни все еще трясло от пережитого. Она ходила взад и вперед у основания лестницы и кипела от возмущения. Питр нашел пятигаллоновый чан, который принесли продавцы, и установил его в стороне, чтобы на него падал свет, включенный теперь в магазине. Анни захотелось ткнуть его ногой и опрокинуть. А потом ударить Питра, этого мастера на все руки, идиота проклятого. Он наверняка принимал участие в шутке. Если это была шутка.
– Я хочу получить отчет из лаборатории, – отрезала она.
– Что? Зачем?
– Затем! Если выяснится, что чье-то тело лишилось содержимого, то его захотят получить обратно, Эйнштейн.
Питр что-то недовольно пробормотал. Если это улика, то ему придется заниматься этими кишками, собирать их в чан и везти в своей машине.
– Это внутренности свиньи, – стоял он на своем. Анни свирепо уставилась на него:
– Почему ты так в этом уверен? Потому что не хочешь с этим возиться или потому, что знаешь!
– Ничего я не знаю! – буркнул помощник шерифа.
– Если это штучки Маллена, можешь передать ему, что я прогоню его пинками до самого Лафайетта!
– Ничего я об этом не знаю! – взвился Питр. – Я ответил на твой вызов. Вот и все!
– Кто такой Маллен, детка? – поинтересовался Сэм. – Зачем ему устраивать такие развлечения?
Анни провела рукой по лбу. Как же ему объяснить? Сэм никогда не одобрял профессию, выбранную приемной дочерью. Ему приятно будет услышать, что коллеги пытаются от нее избавиться. Но если это не Маллен, то кто тогда?
– Глупая шутка, дядя Сэм.
– Шутка? – Он недоверчиво хмыкнул. – Ну нет. Ты не смеялась, когда прибежала ко мне. И ничего в этом нет веселого.
– Да, веселого мало, – согласилась Анни. Фаншон посмотрела на лестницу, куда сбежался десяток кошек, предававшихся теперь чревоугодию.
– Ну и грязь!
– Мы с помощником шерифа Питром все уберем, тетя.
Это улика, – сказала Анни. – А вы оба возвращайтесь в постель. Мне жаль, что я вас разбудила.
Ей пришлось еще минут пять спорить с ними и уговаривать вернуться домой. Когда они наконец ушли, ее вдруг снова охватила волна тревоги за них. Мир сошел с ума. И то, что она могла подумать, что кто-то выпотрошил Сэма и Фаншон, доказывает это.
