Читаем без скачивания Покаяние - Кристин Коваль

что сердилась на нее, а потому, что не могла больше говорить, разве что иногда повторяла за дочерью случайные слова или что-то бормотала. Она стала забывать даже итальянский, хотя для Энджи это облегчение, потому что можно больше не брать с собой словарь. Теперь, входя к матери, Энджи получает максимум улыбку.

Сегодня хороший день – один из тех, когда Ливия улыбается. Сейчас рано, только семь утра, но это лучшее время, чтобы ее навестить, потому что режим сна у Ливии совсем поменялся; она засыпает во второй половине дня и просыпается посреди ночи. К полудню, а иногда и раньше, она затухает. Ее лежащие на коленях руки перебирают бусины на четках, а губы чуть шевелятся, открываясь и закрываясь, но не произносят никаких слов: физиологически Ливия молится так же инстинктивно, как дышит. Когда Энджи была маленькой, после исповеди отец Лопес обычно велел ей три раза молиться по четкам в качестве покаяния, но с тех пор, как Энджи уехала в колледж, она не молилась ни разу. Ей непонятна слепая вера матери в свои четки и то, как она всю жизнь цепляется за них. Ливия как-то сказала, что молитва по четкам – это по большому счету медитация, но она продолжает прибегать к ним даже тогда, когда разум покинул тело, и Энджи невольно думает: может, это нечто большее – вечное покаяние, которого Ливия требует сама от себя.

– Buon giorno, mama, – говорит Энджи. Дальше говорить по-итальянски она не будет, это слишком сложно, но, как знать, вдруг Ливия поняла. Может, ей приятно слышать приветствие на родном языке. – Я тебе цветы принесла.

Энджи достает из целлофанового пакета с логотипом «Беас маркет» нарциссы и ставит в вазочку. Они слишком высокие, и Энджи достает их, подрезает стебли на пару сантиметров и засовывает обратно. Здесь желтые лепестки всегда быстро вянут, как будто чувствуют, что сюда живое отправляется умирать, но небольшие цветовые пятна оживляют комнату.

– Nu-nu-nu-nu-nulla, – бормочет Ливия. – La-la-la.

Nulla – по-итальянски «ничего». Энджи гадает, действительно ли мать хотела сказать это слово или же это просто звуки. И Джулиан, и Мартина спрашивали, как здоровье Ливии, и Энджи сказала им правду: Ливия перестала быть Ливией. Неясно, почему они спрашивали: потому что хотят ее навестить или потому что до сих пор ее боятся. Видимо, они никогда не сталкивались с Альцгеймером, потому что это скорее Ливия их испугается. Она или не узнает их, или поймет, что знает их, но не любит, но не вспомнит почему.

Энджи нажимает кнопку на роботизированной кровати, чтобы поднять спинку (Ливия уже не может садиться сама, не может даже держать голову), и ставит вазу на прикроватный столик. Нора просила бабушкину фотографию, и Энджи хочется, чтобы Ливия выглядела на ней как можно обычнее, а комната – как можно уютнее. Нора очень расстроится, если узнает, что Ливия так сильно сдала, что деменция отняла у нее так много.

Теперь, когда мать молчит, навещать ее стало в каком-то смысле легче. Ливия будто психотерапевт, к которому Энджи никогда не ходила. Теперь у Энджи есть с кем поговорить, кому доверить секреты. Ливия засасывает ее слова, как мощный пылесос, и никому не отдает. Можно высказать любые мысли, проблемы и лить потоки сознания, и никто ни о чем не узнает. Энджи начала снова общаться с одной подругой, Дженнифер, но они ничего толком не обсуждают. Они делают йогу по видео с ютуба и ходят по пешеходным тропам, но Энджи не осмеливается говорить о Норе и Нико хоть что-нибудь, боясь, что это просочится в прессу. Заметки о них перестали появляться, и ей не хочется, чтобы все началось сначала. Иногда сеансы психотерапии с Ливией принимают формы извинений, а иногда напоминают исповедь, на которую Энджи не ходила в церковь уже столько лет. Первая была самой сложной:

– Мне жаль, что все так вышло с Дианой. Я так и не сказала этого вслух. Мне нужно было лучше за ней смотреть. Теперь я понимаю, почему ты на меня злилась. Может, и тогда понимала, но не хотела признавать, потому что не могла принять, что это я виновата. – Энджи следовало давным-давно это сказать. – Я виновата, – повторила она, больше самой себе, и теперь это было утверждение, а не вопрос.

В тот день Ливия не спала, ее мутный взгляд остановился на чем-то невидимом для окружающих, и она походила на ясновидящую в трансе. Энджи села рядом с кроватью и, почти не дыша, стала ждать, пока Ливия обернется к ней, или закричит, или покажет, что услышала признание, но она только с отсутствующим видом кивнула. Энджи подумала: неужели, чтобы простить, матери понадобилось полностью потерять память, потерять себя?

В другой день она сказала:

– Нора убила Нико. Не знаю, что я должна чувствовать и что в таком случае должна делать хорошая мать. Если я встану на сторону одного из них, значит ли это, что я предам другого?

Ливия быстро трижды моргнула, и Энджи забеспокоилась, что каким-то образом эти слова проникли через запутанную сетку нейронов в ее мозг. Уголок одного глаза у Ливии увлажнился, но это оказалась та желеобразная жидкость, что выделяется последние месяцы. Больше ничего не произошло. Энджи взяла крем и намазала Ливии щеки и лоб.

И наконец:

– Я тогда не рассталась с Джулианом, как ты велела, – признала Энджи в тот день, когда особенно разозлилась на Дэвида, в день, который провела, думая о прошлых решениях и о том, как еще могла бы повернуться ее жизнь. Энджи ждала, что, услышав признание, мать откроет закрытые глаза, но этого не случилось.

Ливия никогда не перебивает, и исповедник из нее куда лучше, чем священник: в этой ипостаси она забывает назначить ей наказание, чтобы искупить вину. Она не протягивает Энджи четки, не поднимает брови, услышав о ее грехах. И все-таки Энджи призналась не во всем, потому что некоторые секреты слишком болезненны. Ливия-психотерапевт не дает советов, но высказать кое-что вслух приятно. А что касается самых худших секретов… Ну, говорить о них вслух было бы неприятно.

Глаза Ливии снова закрываются, улыбка исчезает. Сегодня Энджи не в чем признаваться. Она хочет только сделать фото для Норы.

– Мама, улыбнись, – говорит Энджи, и Ливия открывает глаза, но на этот раз не улыбается. Энджи смотрит на экран телефона и морщится, но лучше все равно не получится.

Навестив Ливию, Энджи сидит в машине и снова читает сайт Маюми. Она кликает на ссылку «Полезные советы» и видит то же, что и во всех своих селф-хелп книгах: находите в каждом дне что-то положительное, даже если это воспоминание, и порадуйтесь этому. Она старается отбросить раздражение