Эдвард Шеффилд.
– Охуеть, – произносит Кейд, откинувшись на спинку стула и уставившись на меня. – Не думал, что Андреас такой долбоеб.
Мне почему-то становится смешно от его реакции, хотя ситуация вообще не вызывает веселья.
– Инициатором был мой дед Бертрам, но Андреас его поддержал, – продолжаю рассказывать. – Им показалось отличной идеей объединить две могущественные семьи Адемара и Ругана. Деду хотелось расширить сферу влияния за счет новых родственников. Кроме того, его невероятно воодушевляла идея, что мой будущий муж связан со службой безопасности. Через меня он хотел оказать на него определенное воздействие. Вот только ни черта у него не вышло. – Горько смеюсь, представив разочарование на лице Бертрама, когда он узнал, что прокололся. – За пару месяцев до восемнадцатилетия мне сообщили «счастливую» новость, но, к неожиданности родственников, я не выказала большой радости по этому поводу. Мама пыталась меня убедить, что все не так плохо, как я себе представляла, ведь она вышла за отца схожим образом.
– Тебя это не убедило? – мрачно любопытствует Кейд.
– Нет. Как и знакомство с Эдвардом, который, впрочем, на первый взгляд показался довольно приятным парнем. – Делаю глубокий вдох и протяжный выдох, прежде чем продолжить. – Мне было семнадцать, Кейд, и я всю жизнь жила в золотой клетке с вечной охраной под боком. Я даже ни с кем не встречалась, а тут сразу замужество. Отец и дед наседали не переставая, и в конце концов я сдалась. Вышла замуж и уехала в столицу.
Замолкаю, погрузившись в воспоминания.
– И что было дальше? – спрашивает он пару минут спустя.
Отрываю взгляд от цветка, который все это время бездумно разглядывала, и перевожу на Кейда.
– Поначалу все шло нормально, мы с Эдвардом сближались, понемногу узнавая друг друга. А потом кто-то сообщил ему правду о моей семье, и он вышел из себя. Преданный закону до глубины души, Эдвард был оскорблен тем фактом, что его обманом женили на наследнице преступной группировки.
– Что он сделал? – негромко интересуется Кейд, неотрывно глядя мне в глаза.
– Занялся выяснением обстоятельств, – признаюсь едва слышно.
– Что ты имеешь в виду? – нахмурившись уточняет он.
Против воли вспоминаю темный подвал с осклизлыми стенами, холодный пол, которого касались босые ступни, боль в вывернутых плечах и запястьях, скованных за спиной и пристегнутых к жесткому металлическому стулу, а также нехватку кислорода, когда раз за разом лицо заливал поток ледяной воды из гибкого шланга.
– Он пытал меня, – сообщаю коротко, не желая вдаваться в подробности. – Хотел узнать правду, и чтобы я сдала подноготную своих родственников.
Пальцы Кейда сжимаются в кулаки, и я перевожу внимание с его рук на лицо, которое приняло жесткое выражение.
– Ты не сдала?
Горько смеюсь.
– Сдала бы, если бы знала хоть что-то. Но для меня отец и дед были всего лишь богатыми инвесторами. О их причастности к криминалу я понятия не имела, о чем и говорила Эдварду раз за разом. В конце концов он сжалился. Пока я была взаперти, на Бертрама и Андреаса свалилась куча проверок, которые они успешно прошли, а Шеффилд так и не получил достаточных доказательств для того, чтобы отправить за решетку хотя бы одного из них.
Замолкаю и смотрю в пространство перед собой, возвращаясь в то время, когда единственное, чего мне хотелось, – расстаться с жизнью.
– Что случилось с тобой после?
– Меня отправили к родителям. После случившегося не могло идти и речи о жизни в браке с пытавшим меня человеком. Но и дома мне не были рады, как и я возвращению в семью. В первый же вечер за ужином я попыталась выяснить, правда ли то, что говорил мне Эдвард. Дед подтвердил его слова, и я слетела с катушек. Не помню уже, какими проклятиями их осыпала. Бросилась на Андреаса с ножом и даже сумела его ранить, потому что он такого не ожидал. Сразу после этого меня выставили за порог, не желая иметь со мной ничего общего ведь я… Я! Опозорила семью. Да я и сама не хотела ни на минуту оставаться среди людей, которые ставили свои желания выше моего благополучия. Поэтому ушла. И шла так долго, как только позволили силы.
Между нами повисает тишина, оказывающая гнетущий эффект. Уверена, это чувствую не только я, но и Кейд. Он же первым ее нарушает:
– Как ты справилась?
Медленно качаю головой, опуская уголки губ.
– А я не справилась. Несколько дней скиталась по не самым благополучным районам, ничего не ела и ни с кем не разговаривала. У меня не было желания бороться даже тогда, когда на меня набросились какие-то отморозки в подворотне. Тогда появилась Мэй. Она отбила меня у них и забрала к себе, а затем постепенно вытащила со дна и подарила желание жить дальше. Если бы не она, я бы умерла.
Тяжело вздыхаю и опускаю взгляд, не в силах смотреть на Кейда. Хорошо хоть в его глазах нет жалости, этого я бы точно не вынесла.
– Тебе повезло, – говорит он, и я не сдерживаю ядовитого смеха, что разъедает горло.
– Никакого везения, Кейд. Это все отец, – признаюсь я, потому что терять уже нечего. – Он заплатил Мэй, чтобы она забрала меня к себе и всему научила. Я случайно узнала на днях. Так что я снова обязана жизнью Андреасу, который тогда едва ли не впервые пошел наперекор деду и вступился за меня, пусть и таким способом. Пусть и преследуя собственные цели.
– Ты ничем ему не обязана, – твердо заявляет Кейд, и я поднимаю на него взгляд. – Пусть идет на хер! Родители не должны поступать так со своими детьми.
Медленно киваю.
– Ты прав. К черту его. Я многого добилась сама, пусть и с его подачи. Но, знаешь, мне все равно.
Кейд одобрительно кивает и собирается что-то добавить, но его прерывает настойчивый стук в дверь. Одновременно поворачиваемся на звук и поднимаемся. Бросаю короткий взгляд на часы.
– Мы кого-то ждем? – негромко уточняет он.
– Нет.
Кейд кивает и идет в прихожую, где на тумбочке лежит пистолет. Взяв его, он указывает дулом на дверь, в которую снова кто-то барабанит. Тоже беру оружие и прячу его за спиной, после чего быстро прохожу к выходу и заглядываю в глазок. С облегчением выдыхаю, увидев Аврору, а миг спустя напрягаюсь еще сильнее. Рывком распахиваю дверь и запускаю ее внутрь.
– Ну наконец-то! – восклицает она запыхавшимся голосом и пристально оглядывает наши фигуры. – Надеюсь, вы успели потрахаться, потому что дальше будет некогда.
Смотрю на нее раздраженным взглядом, в котором явственно читается: «Ты это серьезно?»
– А я тебе
