Давай скорее сюда, надо спрятать.
Я перевел на нее рассеянный взгляд, Люда накинула плотное полотенце на склянку в моей руке и сразу же забрала ее, уложив вместе со своей в сумку-термос, наполненную льдом. Я всё еще смотрел на нее растерянно, пробормотал, указывая на термос:
– Она покраснела. – Капитан очевидность. – Ну да, ты говорила, надо спрятать. – Помолчал и добавил: – От солнца. – Видимо, сейчас я мог бы с гордостью выиграть титул главного тормоза в школе, нашей чудесной средней школе, где конкуренция в подобном чемпионате была предельно высока. Похлопал себя по одежде. – Уже высохло. Я только что был насквозь мокрым. Как…
– Я тоже. – Люда развела руки в стороны, демонстрируя, что и ее куртка и джинсы уже сухие. – Это вода другой стороны. Здесь ей не место, и она вернулась обратно. Я тебе говорила… Надо отойти от перекрестка, чтобы и кровь следом не сбежала.
– Кровь?! – в ужасе повторил я, и у меня дернулась щека.
Видимо, это ее рассмешило, и она наконец улыбнулась, хотя взгляд всё еще оставался несчастным.
– Ничего, всё позади. Идем.
Я посмотрел на перекресток, скривился и пожал плечами, думаю, выглядел довольно жалким. Она сказала:
– Мы приготовили дурную кровь. У нас теперь есть защита. – Взяла меня за руку, увлекая за собой, только ее ладошка по-прежнему была холодной. – Но она пока нестабильна – другая сторона рядом. Надо отсюда уходить.
Первые шаги с нашей стороны перекрестка дались мне нелегко. Ноги не слушались, в голове плыло, в желудке опять что-то перевернулось. Да еще эти картинки, похожие на застрявшие образы сновидений, от них тошнота только усиливалась.
– Люда, мы шли по этой твоей желтой кирпичной дороге, – осторожно начал я, видимо опасаясь, что меня и вправду вырвет. – Нет, не так, это ты по ней шла, а я… Темнота ведь была вокруг. – Нахмурился, голос упал, и я вкрадчиво спросил: – Как такое возможно, мы же за руки держались? Чтобы за руки и одновременно в разных местах… – Наплывший новый приступ тошноты показался мне непереносимым, но мы еще отошли от перекрестка, и сделалось полегче. – Как возможно?! Потом она снова откуда-то появлялась, эта твоя желтая дорога, только всё меньше…
– Я пыталась перетащить тебя, пока хватало сил. Сначала получалось…
– Да. – Я согласно кивнул, но затем мелькнувшая картинка будто резанула мою голову изнутри. – А потом с тобой что-то случилось. Что-то страшное.
Она опустила голову и снова как-то болезненно дернула подбородком. Я даже остановился.
– Что?! Что там с тобой случилось?
– Это случилось с тобой, – тихо сказала Люда. – Идем.
– Со мной?! Я… не помню ничего.
– Идем. – В ее голосе была какая-то странная интонация, словно, сама того не желая, она обвиняла меня в чем-то.
Но я правда ничего не помнил.
– И еще камни падали, – добавил я.
От этой моей фразы она легонько, как от озноба, передернула плечами.
– Я сперва тоже так решила. Только это были не камни.
– Не камни?! Как же, ведь…
– Ничего, вспомнишь.
– Расскажешь? Потому что я не знаю, что и думать.
– Ты должен сам.
– Люда, я ведь совсем…
– Не почему-то. Не из вредности. Это не может быть моим рассказом, ты должен сам вспомнить. И это обязательно! С некоторыми вещами приходится соглашаться, тогда они отпустят.
– Не понимаю.
– А то застрянет в твоей голове и вылезет, проявится в самый неподходящий момент.
– Так помоги мне вспомнить!
– Ты будешь сопротивляться. Идем, не стой.
– Не буду! Правда, не буду сопротивляться.
– Ловушка сознания. – Она отрицательно тряхнула головой, говорила негромко; по мере удаления от перекрестка действительно становилось легче. – Только наврежу. Ты будешь сопротивляться и выберешь наиболее приемлемую для себя версию. Ловушки сознания так устроены. И это самая плохая защита на свете. Поэтому и должен сам.
– А если я не смогу?
Она кивнула, щелкнула языком, наверное, подбадривающе, сказала:
– Конечно, сможешь. Иначе кому я отдала свое сердце?
– А-а-а? – Я наконец улыбнулся, хотя холодок с другой стороны границы всё еще веял мне в затылок. Что-то оттуда наблюдало за мной и было очень разочаровано скоротечностью нашей встречи.
– Ты, конечно, очень сильный. – Она бросила на меня быстрый взгляд.
– Ага, сильный, – вздохнул я кисло. Даже не понял, чего было больше в этом ее взгляде – похвалы или чего-то совсем другого.
– Скажу только, что я ворону такой никогда не видела, – произнесла Люда. – Ты мне показал ее.
– А-а-а? – повторил я, как говорящий китайский болванчик, настроенный на одно слово.
– Ворону, – она улыбнулась. – Это тебе поможет вспомнить. Вот как вышло: ты увидел самое плохое, но зато и самое хорошее, что там есть! И я тоже…
– Я даже не представляю, о чем ты говоришь.
– Ничего. В первый раз я тоже там заблудилась, бабушка нашла меня. Потом даже заболела. Сильно. Но я всё вспомнила.
Она меня увлекала за собой, уводила прочь от перекрестка. Всё же я остановился, чтобы бросить на него последний взгляд. Тени между деревьями – теперь они притворялись не более чем игрой моего воображения.
– Идем скорее, нам надо ее спрятать. – Люда показала мне сумку-термос, висевшую на ее плече.
Дурная кровь… Я вспомнил, что Люда говорила о погребе в чуланчике, где Мутер позволяет соседям хранить свои заготовки и где мы собирались спрятать кровь. Мы действительно сделали это. Накатил самый острый приступ тошноты, и в голове опять всё поплыло. Сейчас и мне Маленькая Махачкала показалась единственным надежным убежищем.
4
Мы сидели в чуланчике под лестницей и дрожали даже сильнее, чем получасом ранее на перекрестке, обнимались, пытаясь согреться, действительно как два цуцика, а потом уже целовались, будто одержимые. Наверное, таким образом стресс отпускал нас обоих. Люда даже не препятствовала моим рукам, которые будто помимо моей воли воспользовались нашим общим смятением и сами пробрались в опасные области. В какой-то момент с едва слышным стоном она отстранилась и, глядя прямо на меня, горячо прошептала:
– Помнишь, как сказала, что тебя я им не отдам? Вот. Не отдам.
А потом сама притянула к себе, подставляя губы. Сколько же нежности было в ее глазах! И что-то еще, будто обреченное, но она всегда так целовалась. Мы настолько разгорячились, что чуть было не перешагнули все наши прежние запреты, но Люда наконец остановила меня:
– Идем, а то влетит! Успеваем ко второму уроку.
* * *
Вот так мы приготовили дурную кровь. А потом спрятали ее в погребе Мутер. Свою часть запаса – на экстренный случай – я должен был занести домой, и Люда мне сказала про набор «Юный химик», хотя я уже не нуждался в напоминаниях, вроде был в порядке.
У нас
