хотя у каждого клана имеются свои легенды о возникновении неба и появлении людей, я никогда не слышал ничего подобного. На Срединной равнине общепринятой легендой считается та, в которой Паньгу отделил небо от земли, а Фуси и Нюйва, брат с сестрой, соединились и дали жизнь смертным. Именно эти два бога ради людей умиротворили ветра, привели в повиновение дождь и наделили землю плодородием.
Третий принц немного помолчал.
– Насколько мне известно, Фуси и Нюйва никогда не давали жизнь смертным, но вот Наланьдо, о которой упоминают в записях Южной Жань… – Лянь Сун поправился: – …Но вот богиня Цзу Ти – это досточтимая богиня нашего Небесного клана. Она действительно Богиня-Мать вашего людского рода.
На лице Су Цзи отразилось потрясение.
Его высочество взял книгу с записями и снова пролистал пару страниц.
– Кажется, эта книга вовсе не первоисточник. Тушь свежая, да и бумага отнюдь не старая. Похоже на копию. – Лянь Сун постучал пальцем по пустому листу и спросил: – Переписчик пропустил эту страницу? Могу ли я увидеть первоисточник?
Некогда Су Цзи служил предыдущему императору на протяжении всей эпохи его правления. Тот государь, как говорится, понятия не имел о туши[82], зато обожал задать десять тысяч вопросов. Он мучил Су Цзи больше тридцати лет, и в конце концов у того выработалась привычка: услышав один вопрос, непременно прояснять все связанные с ним вопросы, что называется, до восемнадцатого колена.
Поэтому едва у третьего принца появился вопрос, как Су Цзи тут же посвятил его во все подробности:
– Вы совершенно правы, ваше высочество, это копия, однако император изначально даровал мне только ее.
Молодой мужчина не успел задать новый вопрос, как достопочтенный наставник государства добавил:
– Предыдущий князь Личуаня желал покорить Южную Жань, что вплотную примыкала к Личуаню. Однако говорят, что племя Южной Жань было самым загадочным из всех юго-западных инородцев. Они превосходно владели техникой ядов гу[83] и техникой исчисления судьбы[84]. Жили они на земле, полной гор и озер, таинственной и непредсказуемой. Говорят, личуаньский княжич сего поколения разузнал, что в древнем захоронении Южной Жань хранятся описания ее гор и рек и многочисленные записи о необычайных техниках ее жителей. Поэтому он, желая познать противника и тем самым обеспечить себе несомненную победу, послал людей в то древнее захоронение, дабы они переписали наиболее важные книги.
Наставник государства указал длинным и тонким пальцем на записи в лежащей на столе книге:
– Должно быть, эта книга – одна из переписанных тогда. Однако говорят, будто на первоисточник было наложено тайное заклятье. Стоило ветру коснуться полотна, как оно обратилось в пыль. Так что первоисточник утрачен, во всем мире осталась только эта копия.
Взгляд третьего принца ненадолго остановился на пустом листе. Его высочество уточнил:
– Значит, единственный способ узнать, что было написано на этой странице, – спросить того, кто переписывал книгу?
Су Цзи кивнул.
– Князь Личуаня правит железной рукой. Хотя узнать у его слуг имя переписчика невозможно, чем дольше я смотрю на эти письмена, тем больше они кажутся мне знакомыми. Думается мне, их переписала одна известная мне юная княжна. Эта девушка исключительно умна и владеет множеством языков. Однажды она переписала буддийское писание на тринадцать языков, чтобы испросить благословения богов для великой вдовствующей императрицы. Среди тех тринадцати языков был и язык Южной Жань. Более того, юная княжна бывала в Личуане.
Лянь Сун безразлично постучал пальцем по предложению «Мучимый великой скорбью, предок людей Абуто три месяца искал тело богини-предка и нашел семя красного лотоса» и спокойно произнес:
– Так спроси у этой княжны, что еще она увидела тогда, после слов «семя красного лотоса», и забыла переписать.
До этого без запинки отвечающий на любой вопрос Су Цзи вдруг замялся и неловко кашлянул.
– Тут такое дело…
Третий принц поднял брови.
Наставник государства снова кашлянул.
– Такое дело… Ваше высочество, вам лучше никому не говорить, что это вы хотите узнать об этом. Если слухи дойдут до ушей юной княжны, возможно, она откажется отвечать, даже если вопрос задам я.
Третий принц нахмурился.
– Так, значит, княжна строптивого нрава.
– Нет, – возразил Су Цзи, – княжна очень добра, но вот к вашему высочеству может…
Лянь Сун несколько удивился.
– Я лишь сановник внешнего двора, какую обиду могла затаить на меня княжна, которую воспитывали в глубинах двора внутреннего?
Наставник государства на миг замолчал.
– Вы отменили вашу с ней помолвку, ваше высочество.
Генерал было вскинулся:
– Я…
А после вспомнил, что подобное действительно имело место. Когда он только вернулся ко двору, великая вдовствующая императрица даровала ему брак, но он отказался, ибо о каком браке могла идти речь между небесным богом и простой смертной? Отказался и забыл.
Третий принц поморщился и после долгого молчания все же поправил:
– Не отменил, а отказался.
Су Цзи вздохнул и честно заметил:
– Для девушки нет большой разницы.
Глава 9
Угодья Извилистых потоков на западной окраине столицы располагались у подножия горы Цзинмин. Они состояли из двух огромных садов и шестнадцати внутренних дворов. В обоих садах, восточном и западном, высились искусственные горы, выполненные из причудливых камней, благоухали океаны цветов, составляя изумительную и чарующую картину. Шестнадцать дворов украшали беседки, залы и террасы, величавые, словно взлет дракона да танец феникса. Имелись и небольшие сокровенные места, построенные с изящной простотой древности. Самым чудесным считался последний двор, примыкающий к огромному водоему, соединенному с горными водами, устремляющимися вниз, пересекающими все шестнадцать дворов и обвивающими сады извилистыми потоками. Что ни говори, дивный, словно полет дракона и движение змеи, пейзаж отвечал самым взыскательным вкусам.
Даже столичный императорский дворец не выдерживал никакого сравнения с таким совершенством. Сразу видно: творение деда предыдущего императора. Поскольку тот никогда не отличался расточительностью потомка, с легкостью спускавшего семейное состояние, оставалось только догадываться, чего ему стоило набраться решимости для возведения такого загородного дворца.
Устроившись в угодьях Извилистых потоков, Чэн Юй уже полмесяца заботилась о бабушке – великой вдовствующей императрице.
Великая вдовствующая императрица была уже стара, не любила двигаться и не сильно жаловала толпы, поэтому все эти пятнадцать дней они с внучкой провели в тишине и покое двора Сосен и журавлей[85], читая, переписывая и обсуждая буддийские писания. Таким образом Чэн Юй благополучно пропустила большое застолье, на котором собрались многие приближенные императора; гулянье в саду, куда повел своих драгоценных чиновников император; а также представления самого разного рода, которые государь с легкой душой смотрел опять же в окружении своих
