несчастных поклонников.
Эдик
Я хихикаю.
— Идиот!
Печатаю:
Мой дорогой Пиноккио, я очень занятая женщина, на очень важной работе.
Перестань меня доставать и иди разбирайся со своим мусором.
Пинки
Я улыбаюсь и закрываю почту.
Эдуард Молчанов — мое милое отвлечение.
Субботний вечер. Андрей везет нас по Москве: мы с Ильей на заднем сиденье.
— Мы правда обязаны туда ехать? — вздыхаю я. — Я ненавижу мысль, что войду туда одна.
На мне длинное черное платье по фигуре, волосы уложены волнами, макияж легкий. Илья одобрил. Мне пришлось отбиваться от него еще до выхода из дома.
— Я уже сказал, — он берет мою руку и целует тыльную сторону, — «Мельников Медиа» сделала крупное пожертвование. Я обязан быть на вручении.
— Ну да… — я тяжело выдыхаю и смотрю в окно.
— Я устроил так, что мы сидим за одним столом. И уйдем сразу после речей. — Он целует меня в шею. — А потом поедем в твой любимый ресторан.
— Ты хотел сказать — в твой, — шепчу я.
Мы уже дважды были в их отдельном зале, и каждый раз заканчивалось тем, что я делала с Ильей что-то совершенно неприличное. Там я почему-то превращаюсь в пластилин.
Илья улыбается медленно, слишком сексуально.
— Ну… тебе там явно нравится.
Я косо смотрю на зеркало: Андрей нас слышит?
Я кладу ладонь Илье на бедро и веду выше. Он держит мой взгляд, и я чувствую, как он напрягается под моей рукой.
— Почему мы не можем зайти вместе? — шепчу.
— Ты знаешь почему, — он целует меня коротко.
— И сколько это будет продолжаться? — шепчу ему в губы.
— Ты не хочешь того внимания, которое приходит вместе со мной, Катя. Поверь. — Он убирает прядь волос с моего лица. — Когда есть только я и ты, никто не сможет все испортить.
Я улыбаюсь: он прав. Мне становится чуть легче.
— Андрей, остановитесь здесь. Катю высадите у входа, пожалуйста.
— Да, Илья.
Машина притормаживает. Илья достает из внутреннего кармана пиджака приглашение и протягивает мне.
— Заходи, посмотри рассадку, и я подойду к столу.
Я киваю. Нервы начинают подрагивать.
— Хорошо.
Он быстро целует меня, выходит, и Андрей уезжает и вскоре подвозит меня к огромному входу с широкими ступенями. Андрей поворачивается, улыбается:
— Приехали, Катя.
— Спасибо.
Я поднимаюсь по ступеням, отдаю приглашение у входа и захожу внутрь.
Зал огромный, красивый, пафосный: круглые столы со свечами, высокие композиции из цветов. Я нахожу наш стол. Он почти полный, свободны только три места.
— Здравствуйте, — улыбаюсь я и сажусь рядом с приятной парой.
Все отвечают доброжелательно, представляются. Официант несет поднос с бокалами шампанского. Я беру один. А можно сразу весь поднос?
— Привет, — улыбается мужчина напротив. Ему около тридцати, светлые волосы, очень симпатичный. — Вы одна?
— Да, — я сжимаю клатч так, что пальцы белеют. Мельников, чтоб тебя! Первый и последний раз я такое делаю.
— Я тоже, — говорит он и внезапно встает и меняет свою табличку с именем на табличку Ильи. Он садится рядом со мной.
— Так лучше. — Протягивает руку. — Я Жора.
Я моргаю и пожимаю его руку:
— Катя.
Он берет мою руку и целует:
— Очень приятно, Катя.
Я чувствую Илью раньше, чем вижу. Он садится напротив, взгляд сразу находит мой, и я резко убираю руку от губ Жоры.
Ой!
— Илья! — кто-то радостно окликает сбоку. — Как приятно снова вас видеть!
Илья поворачивается, натягивает светскую улыбку и здоровается со всеми за столом.
— Жора, — мужчина тянется пожать ему руку.
Илья приподнимает бровь, мол, ты на моем месте.
— Илья Мельников.
— Да, я знаю, кто вы, — Жора улыбается шире. — Кто ж не знает.
Илья смотрит на него ровно, без восторга. Неловко. Я делаю большой глоток шампанского.
— Я с вами местами поменялся, — шутит Жора. — Увидел рядом красивую Катю и понял: мне туда. Кто не успел, тот опоздал, дружище.
Илья держит его взгляд. Я прикусываю губу, чтобы не улыбнуться. Ох, это бесценно.
Жора снова поворачивается ко мне:
— Катя, мы явно должны были встретиться сегодня. Расскажите о себе.
Господи! Я бросаю взгляд на Илью, тот поднимает бровь и делает глоток, как будто ему все равно. Ага, конечно.
Я снова отпиваю шампанское. Спасите!
Сначала я думала, что подразнить Илью этим Жорой — невинная игра. Но кажется, сосед по столу думает иначе. Жора откровенно флиртует, а я не хочу быть грубой. Но при Илье — это мой кошмар. Илья болтает с людьми, улыбается, ведет себя идеально… но я чувствую: он слушает каждое наше слово.
Я уворачиваюсь от комплиментов, перевожу тему, но Жора не сдается. И с каждой новой попыткой у меня внутри поднимается тревога: сейчас Илья сорвется.
Я ожидала, что Илья вспыхнет, устроит сцену, а потом, не знаю, перепрыгнет через стол и врежет ему. Но нет.
Он спокойный, собранный. Его публичная маска на месте. И это куда страшнее.
Его взгляд находит мой, когда он отпивает виски. Лицо холодное, пустое. Он злится. Очень.
Злой Илья мне понятен. А вот спокойный и ледяной — это уже другая история. Это бомба с таймером.
— Илья, — звучит женский голос с легким немецким акцентом.
Я поднимаю глаза и вижу потрясающе красивую женщину в нежно-розовом платье без бретелей. Длинные темные волосы, идеальная фигура. Илья смотрит на нее… и что-то говорит ей на другом языке. По выражению лица понятно: это флирт. Я знаю этот взгляд слишком хорошо.
Она смеется, как по команде. Что он ей сказал? Она отвечает… по-немецки, кажется.
Илья улыбается, встает и протягивает ей руку. Снова что-то говорит по-немецки, и она запрокидывает голову и смеется громко. Да вы серьезно?!
— Кто это? — спрашивает Жора.
Отличный вопрос, Жора. Если бы ты еще помолчал.
— Это Варвара, — отвечает Илья так, будто это самое естественное в мире. — И мы идем танцевать.
Он берет ее за руку и ведет на танцпол. Я провожаю их взглядом, и у меня начинает кипеть кровь.
Варвара Вермонтова. Та самая женщина, которую он «просто подвез». Сейчас, когда я вижу их вместе… А вдруг там было не «просто»? Что вообще происходит?
Я допиваю бокал залпом и наливаю себе следующий так быстро, что шампанское переливается через край.
— Полегче! — смеется Жора. — Не хочется же устроить веселый скандал?
Я сверлю его взглядом: молчи.
Илья держит Варвару близко. Он что-то шепчет ей на ухо, а по ее лицу видно: он говорит ей ровно то, от чего женщины тают. Это прожигает меня изнутри.
Он привез меня сюда, заставил войти одной, потому что «нельзя».
