дня назад опять случайно встретились в городе. Думаю, что она… не очень-то замечает меня. И вообще, я не ее типаж. Мы едва знакомы, и все-таки…
– Рубен, – резко оборвала его бабушка. – Ты все такой же ветреник. Возьми-ка лучше печенья.
Рубен послушал ее и откусил печенье.
– Я в тебе совсем разочаровалась. После Эллинор ты стал таким… в общем, я зла на тебя. Я знала, что все это время ты врал мне, но молчала. Я ведь люблю тебя, в конце концов.
– Прости, – тихо ответил он.
– Не извиняйся. Ты ведь все уладил. Узнал, что у тебя есть дочь. И так хорошо вел себя с ней. Даже Эллинор перестала на тебя злиться. Думаю, с этим ты тоже справишься. Просто успокойся и будь осмотрителен. Не строй из себя мачо-полицейского, и все будет в порядке.
– Этим ее не возьмешь. Кстати, мы собираемся вместе отпраздновать Рождество.
Бабушка так и застыла с печеньем в руке и подозрительно сощурилась:
– Надеюсь, миндальная выпечка ей нравится?
– А кому она не нравится? – рассмеялся Рубен. – Сара ведь нормальный человек, не сумасшедшая.
Удовлетворенная ответом, Астрид кивнула. Потом положила в рот кусочек печенья и долго жевала.
– Надеюсь в следующий раз услышать о ней больше, – сказала она. – Или знаешь что, приведи ее сюда! Я все пойму, как только сама увижу.
– Не так быстро, бабушка, – снова рассмеялся Рубен. – Тише едешь – дальше будешь.
Он уже знал, что сделает так, как просит Астрид. По какой-то непонятной причине все всегда выходило по-ее.
– Мина! – закричал Кристер, и тяжелые шаги затопали по коридору.
У Мины мелькнула мысль, не отправиться ли прямо сейчас на поиски дефибриллятора, который точно должен быть в отделении. При малейшей физической нагрузке лицо Кристера становилось бордовым, а дыхание прерывистым и хриплым.
– Я сделал то, о чем ты просила, – выдохнул он и наклонился, уперев руки в колени. – Все проверил… Черт, как же ты быстро ходишь. И не слышишь, когда тебе кричат.
– На самом деле, меня здесь нет, – ответила Мина. – Две минуты назад я распрощалась с Винсентом в Крунубергспаркене, а теперь собираюсь забрать Рубена, чтобы вместе с ним ехать к Жозефине Лангсет. Если что, ты меня не видел.
– То есть Густав Брунс тебя совсем не интересует? – Кристер замер на полудвижении, с ногой, зависшей над полом.
– Брунс? – переспросила Мина. – Позволь угадать. У него карточные долги?
– Да, черт… – Из груди Кристера все еще вырывались хрипы и угрожающее шипение. – Он растратил огромные суммы. От награбленного в «Конфидо» не осталось ни эре. Более того, Брунс по уши в долгах. И те, кому он должен, представляют особый интерес для полиции. Именно на это пошли деньги Драгана Манойловича. Брунс занимал везде, где только можно… Все, кончились его райские деньки. Больше никаких роскошных отелей, ни ресторанов, ни Ривьеры. Не говоря о дорогом адвокате, которого он всюду таскает с собой. Брунс должен быть счастлив, если у него останется на печенье к чаю.
Кристер и не пытался скрыть злорадства.
Мысли Мины закрутились в новом направлении. Итак, Густав Брунс. Игровые долги. Это прояснило отдельные детали, но не картину в целом. Только не смерть Юна, Марка и Эрики.
– Спасибо, Кристер. – Мина посмотрела на него с жалостью. – Ты ведь понимаешь, что это дыхание… не лучший признак. У нас в подвале есть тренажерный зал. Могу нарисовать схему, если ты не знаешь туда дороги.
– Забавно. Я в отличной форме, есть некоторые временные проблемы…
– «Временные проблемы», ты так это называешь?
Кристер сердито посмотрел на Мину и резко развернулся на каблуках. Удаляясь по коридору, бормотал что-то о неблагодарности и полном отсутствии такта.
Мина усмехнулась и продолжила путь в противоположном направлении. Так или иначе, схему нарисовать придется. Она рассчитывала поддразнивать Кристера еще долгие годы. Да, и теперь еще приходилось думать о Лассе.
Внезапно Мина остановилась. Что-то задело ее в словах Кристера о роскошных отелях. Что-то связанное с Жозефиной Лангсет. Мина достала телефон, отыскала в «Гугле» номер Жозефины и позвонила.
Дом в Стюребю утратил статус самого безопасного места на Земле.
Отправив Мину домой принимать душ, Юлия решила последовать ее примеру. К концу дня, проведенного в туннелях, кожа приобрела серо-стальной цвет.
Уже за входной дверью Юлия почувствовала неловкость. Как будто вломилась в чужое жилище. В каком-то смысле так оно и было. Торкель стал ей чужим. Юлия стала чужой сама себе.
До сих пор она точно знала, кто она. Самоопределялась по той роли, которую играла в жизни окружающих. Дочь начальника полиции. Лучшая студентка полицейской школы. Жена Торкеля. Начальница особого полицейского подразделения. Мать Харри. Любовница Адама… Где-то здесь Юлия заблудилась. Стала забывать, кто она, если рядом никого не было. И не была уверена, что хочет вспомнить.
Юлия до сих пор не сказала Торкелю, что хочет с ним развестись. В доме Анетт она чувствовала себя злодейкой, готовой разрушить собственную семью. Но здесь, дома, у нее больше не возникало ощущения семьи. Разрушать было нечего.
Судя по доносящимся из ванной звукам, Торкель принимал душ. С каких пор он делает это средь бела дня? Заглянув в спальню, Юлия убедилась в том, что Харри спит. Малыш лежал на спине, вытянув руки к изголовью кровати. Рот приоткрыт, светлые волосы на лбу слиплись от пота. Юлия почувствовала, как внутри нее все обмякло.
Хватит ли у нее сил уничтожить это собственными руками? Разрушить мир Харри? Они втроем под одной крышей – ничего другого малыш до сих пор не знал.
На прикроватной тумбочке со стороны Торкеля что-то замерцало. Юлия рефлекторно бросила взгляд на его телефон. Сообщение.
Она подошла ближе. Коснулась экрана, который успел погаснуть. Сообщение все еще висело. Юлия прищурилась. Наверное, она что-то недопоняла или не так прочитала. Или это такая реклама?
Но текст не допускал иных токований, и глаза Юлию не обманывали. У Торкеля несколько совпадений в «Тиндере». Или нет, не у Торкеля. У Стюребюпапы 81.
Дрожащими пальцами Юлия набрала код. Он был таким же, как и у ее телефона. В другой жизни, когда они еще доверяли друг другу, Юлия и Торкель решили установить один и тот же PIN-код для своих телефонов. Теперь он стал воротами в ад.
Юлия тяжело опустилась на кровать, открыла приложение и погрузилась в чтение. Странное чувство – она как будто проникла в мозг Торкеля. Увидела, как он общался с другими женщинами. Какие шутки и комплименты отпускал. Что рассказывал о себе. Юлия уже ожидала наткнуться на интимные фотографии, но ничего такого не обнаружила. Впрочем, в
