Она прикусила его нижнюю губу.
Подняв голову, он застонал.
Она запустила пальцы в шелковистую копну его волос. Обхватила ладонями его голову и лизнула маленькую ранку. Приоткрыв губы навстречу ее губам, он пил сладость ее рта. Бедра его терлись о ее бедра. Он переполнял собой ее чувства, но ей все было мало. Она хотела еще и еще, еще его вкуса, еще его веса, его силы – насытиться им, пока он рядом, пока она не покинула Маккензи-Мэнор.
Сладкая отрава проникла глубоко в ее душу, и внезапно, одним резким движением она толкнула его в грудь, заставив откинуться на спину.
Клариса пробежала пальцами вверх по его бедру, прикоснулась к его жезлу, спрятанному под брюками, провела рукой по всей его длине. Его жезл был возбужден, и от него исходил жар. Ей захотелось ощутить этот жар внутри себя. Скользнув телом вдоль его тела, она запустила руку в вырез рубашки и распахнула ее. Мышцы на его груди напряглись и сжались: он боролся с собой, желая оставаться неподвижным. Жесткие волоски у него на груди пружинили под ладонями, щекотали руки, и уже одно это дарило ей ни с чем не сравнимое наслаждение.
– Сядь! – скомандовала Клариса. Роберт сел. Она сорвала с него рубашку и отбросила в сторону.
В ярком свете луны он был великолепен, как статуи в королевском дворце. Выпуклые мускулы отбрасывали тень на его бледную кожу, искушали ее, дразнили, пробуждали в ней желание увидеть все его тело, совершенное, как бессмертные творения Ренессанса. Но когда она потянулась к застежке его брюк, он перехватил ее руку и прижал ладонь к своему животу. Он провел ее ладонью по мускулистому прессу вверх, к груди. Клариса воспротивилась, задержавшись на мгновение, чтобы отыскать среди завитков его соски, и погладила их кончиками пальцев.
Он застонал от желания и закрыл глаза, когда она накрыла его сосок губами и кончиком языка обвела его. Сосок отвердел и заострился, и. она почувствовала, что с ее сосками происходит то же самое: они набухли и заострились. Казалось, все, что она делала с ним, эхом отдавалось в ней. И все, что он делал с ней, эхом откликалось в нем.
Клариса подняла голову и улыбнулась ему. Он выглядел мрачным, жестоким и нетерпеливым, но Клариса знала, что Роберт никогда ее не обидит.
Он положил ее ладони на свои широкие плечи, открывая для себя ее тело. Посмотрел ей в глаза, затем скользнул ладонями вниз, накрыв ее груди, ее талию, ее бедра, до самых икр, раскинутых и торчащих из-под подола платья. Клариса медленно потянулась. Подол ее задрался к бедрам. Лиф опустился, открыв грудь. Она тряхнула головой, и волосы ее рассыпались по плечам. Она повернула голову, открыв его взгляду стройную шею.
– Ты терзаешь меня. – Голос у него был низким и исполненным страсти. – Каждая минута с тех пор, как мы встретились, превратилась для меня в испытание. Я постоянно представлял твое тело, распростертое под моим телом, твое тело на моем теле, твое тело радом с моим. Я представлял, как овладеваю тобой всеми возможными способами.
– Ты уже овладел мною один раз. Сегодня будет по-другому?
Он протянул к ней руки:
– О да! Сегодня все будет по-другому. Сегодня не будет боли, только наслаждение. – Он поглаживал ямочку у ее горла, рука его скользнула вдоль ее ключицы и вниз, к талии. Затем он быстро скользнул ладонями вверх и накрыл ее грудь.
Клариса закрыла глаза и теперь ощущала его ласки еще острее.
Он наклонился к ней, и его пальцы замерли на верхней пуговице ее платья. Он был так близко, что она чувствовала его дыхание на своем лице, и тепло его тела согревало ее, но он не пытался ни поцеловать ее, ни обнять. Он просто расстегивал пуговицы, одну задругой, нарочито медленно.
Губы его находились на расстоянии нескольких дюймов от ее губ. Он хотел, чтобы она прочувствовала каждый шаг на длинном пути, который ей предстояло пройти от девственницы до опытной любовницы. Клариса улыбнулась ему и просунула пальцы за пояс его брюк.
– Вы полагали, я передумаю?
Платье стало гораздо свободнее: он расстегнул его почти до конца.
– Я слышал, принцессы на удивление легкомысленны.
– Другие – но не я. Я давным-давно перестала быть легкомысленной. – Она перестала быть легкомысленной в тот момент, когда поняла, что, кроме нее, об Эми заботиться некому.
Она посвятила свою жизнь заботе об Эми. А теперь пора подумать о себе.
Потянув за рукава, он спустил платье с ее плеч, следом настала очередь рубашки. Тонкий батист зацепился за соски, затем послушно соскользнул до талии. Клариса почувствовала, что боится дышать. Нравится ли она ему? Считает ли он ее красивой? Другие мужчины, грубые и недалекие, пялились на ее грудь, скрытую под одеждой. Ей было все равно, что они о ней думают. Но Роберт ее возлюбленный, и его мнение для нее очень важно.
Он не знал о том, что ее тревожило. Она старалась не показывать виду. И все же он прошептал:
– Красивая. У тебя красивое тело. – Склонившись, он поцеловал ее в левую грудь.
Острая боль желания пронзила ее, и она выпростала руки из рукавов.
– Ты не такой, как другие мужчины.
Он поднял голову и посмотрел на нее.
– Другие мужчины?
– Женщины мне рассказывали. Они сплетничали и хихикали, иногда делились со мной своими секретами. Мужчины, с которыми они были близки, совсем не ласкали их, стремясь побыстрее получить удовлетворение. Но ты слишком медлителен. – Она прижала его руку к своей груди. – Я умираю от желания, а ты медлишь, как черепаха.
Он улыбнулся, и его белые зубы сверкнули в лунном свете.
– В конечном итоге ты будешь благодарить меня за мою медлительность, моя принцесса. – Он ласкал ее грудь одной рукой, а другую поцеловал. – Моя милая.
Она не знала, чему верить. Знала лишь, что тот живой клубок желания, что зародился глубоко внутри ее тела, теперь уже взял ее тело под контроль, а разум сдал позиции. Каждый дюйм ее тела мечтал о самом тесном контакте с его телом. Бедра ее мечтали о том, чтобы он сжал их в ладонях.
Она взяла его лицо в ладони и прижалась губами к его губам. Теплые и гладкие, его губы держали ее на пике восторга несколько бесконечных секунд, пока она исследовала их контуры своими губами, и, когда он откликнулся на ее ласки, вжавшись губами в ее губы, она застонала от восторга. Он приоткрыл рот, покоряясь ее воле, словно это она была мастером обольщения. Она ласкала его рот губами, зубами, языком, наслаждаясь его вкусом, смакуя теперь уже знакомый ей особый привкус его страсти. Она накрыла ладонями его лопатки и прижалась грудью к его груди.
Она надеялась разжечь его страсть, заставить его поторопиться. Но сама оказалась в ловушке. Обнаружила, что, прикасаясь к нему телом, возбуждается сама, что этот контакт рождает в ней странную смесь нежности и страсти. Она расстегнула пуговицы на его брюках и сунула руку внутрь.
