как…
Он взглянул на меня, когда мы притормозили на красный свет. Мы снова были в более приличной части города, всего в нескольких милях от дома Дэниела и Евы.
— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду, — сказал он.
— Черт, — это все, что я смогла выдавить. Неудивительно, что Джейкоб был так взвинчен. Его главарь и отец все это время были на волосок от того, чтобы поубивать друг друга.
Он протянул руку и приподнял мой подбородок, отвлекая меня от мрачных мыслей.
— Нам нужно куда-нибудь сходить, когда все это закончится.
— Что? — Спросила я, борясь с желанием отдаться его прикосновениям.
— Уехать из города на долгие выходные. Развеяться.
Я выгнула бровь, глядя на него.
— Ты имеешь в виду, трахать друг друга три дня подряд.
Его взгляд опустился на мои губы.
— Да.
Я усмехнулась, но через мгновение улыбка исчезла.
— Я все еще злюсь на тебя за то, что ты держал меня в неведении относительно всего этого.
Он провел большим пальцем по моим губам, его взгляд скользнул вниз, чтобы проследить за этим движением.
— Я не знал, как долго ты будешь рядом. Не было смысла тебе что-то говорить, если бы ты хотела с кем-то переспать всего на одну ночь, помогла мне зайти в «Магнолию», а потом ушла.
Ладно, когда он так выразился, его первоначальное молчание имело смысл, но не его дальнейшие увертки.
— А как насчет попозже? — Спросила я. — Когда ты привел меня домой.
— У меня не было веской причины для этого. По крайней мере, такой, которая не выставляла бы меня засранцем, так что извини.
За пять минут он принес три извинения. Он, должно быть, установил новый мировой рекорд среди мужчин.
— Будь откровенен со мной в будущем, и я постараюсь простить тебя.
— Договорились, — сказал он.
На периферии моего зрения загорелся зеленый свет, но я не могла отвести от него глаз. То, как он смотрел на мои губы, легкость, с которой он извинялся, тот факт, что с каждым мгновением, проведенным с ним, я видела его с какой-то новой стороны, — все это превращало меня в наркоманку. Я никогда не хотела отводить от него взгляд. Потому что это означало, что я могла не заметить, как растаял лед в его глазах, когда он повернулся ко мне, или я могла упустить еще один намек на черный юмор, который я заметила на днях, или на глупость сегодняшнего утра, когда он рухнул на меня и захрапел.
Кто-то позади нас просигналил.
Джейкоб медленно погладил меня по щеке, словно у него было все время мира.
Гудки стали настойчивее.
— Джейкоб, — сказала я, глядя на него снизу вверх.
Наконец он отпустил меня.
Через несколько минут мы въехали на длинную подъездную дорожку к дому Дэниела и Евы Кинг. При дневном свете дом выглядел по-другому: меньше, немного мрачнее. Банки из-под пива на лужайке перед домом не помогали. Небольшая кучка людей толпилась снаружи, наводя порядок. Входная дверь была открыта, молодые мужчины и женщины входили и выходили из нее, неся мешки для мусора, набитые до отказа.
— Новобранцы? — Спросила я.
— Да, бедолаги, — сказал Джейкоб.
Я содрогнулась, сочувствуя тому, что они убирают чью-то рвоту. Им понадобились бы промышленные чистящие средства для ковров и желудки покрепче, чем у меня, чтобы сидеть в столовой.
Джейкоб припарковал машину прямо у гаража и повернулся ко мне со своего места.
— Дэниел не такой, как мой отец. Иногда он выходит из себя.
— Ты же не собираешься его провоцировать, правда? — Спросила я.
Он покачал головой.
— Нет, но он стоит спиной к стене. И если он уже думает, что я в сговоре с отцом, то его может вывести из себя что угодно.
— Похоже на вой раненого животного, — сказала я.
— Он один из них. Можно мне взять инициативу в свои руки?
Я кивнула.
— И постарайся не вставать, между нами, если что-то пойдет не так.
— Я постараюсь этого не делать, — сказала я.
Джейкоб распахнул дверь.
— Давай покончим с этим.
Глава 19
Дэниел Кинг выглядел дерьмово. Мы стояли в прихожей, достаточно далеко от него, чтобы солнечный свет, проникавший через открытую входную дверь, не касался его. Его глаза были налиты кровью, кожа пепельного цвета. Каждый раз, когда кто-то двигался слишком быстро или говорил слишком громко, он вздрагивал. Джейкоб сказал, что прошлой ночью ни для кого не было последствий. Жаль, что похмелье к этому не относилось.
— Доброе утро! — Крикнула я ему, потому что да, я была настолько мстительна, что мне нравилось видеть, как он вздрагивает.
— Чего ты хочешь? — спросил он голосом, скрипучим, как наждачная бумага.
— Нам нужно поговорить, — сказал Джейкоб. В этот момент мимо торопливо прошел молодой парень в жилете «Королей», неся коробку с пустыми пивными бутылками. Джейкоб подождал, пока он уйдет, прежде чем сказать что-нибудь еще. — Где-нибудь в тихом месте.
Дэниел кивнул, с облегчением глядя на эту передышку в оживленном зале. Он повернулся и повел нас вглубь дома. Когда мы проходили мимо его фотографии с Реддингом, Джейкоб протянул руку и снял ее со стены, так тихо, что я услышала только тихий шелест кожи. Он сунул фотографию во внутренний карман пиджака, прежде чем кто-либо еще смог ее увидеть, и крепко прижал к себе.
Я думала, Дэниелу и Еве придется сжечь дом дотла и начать все сначала после того, как вчера вечером здесь был такой разгром, но новобранцы серьезно отнеслись к своим обязанностям по уборке. Все они служили в армии, и, если их первые несколько лет службы были похожи на мои, они знали, как не высовываться и выполнять сложную работу с минимальным количеством жалоб.
Дэниел пробрался между суетящимися людьми и повел нас к задней лестнице. Это привело нас в коридор верхнего этажа, который выглядел так, словно избежал худших извращений вечеринки.
— Сюда, — сказал Дэниел, открывая дверь и заходя внутрь. Это был большой домашний офис, выкрашенный в темно-зеленый цвет. Обстановка больше подходила для английской загородной усадьбы, чем для дома на ранчо в южном Техасе, с тяжелым деревянным письменным столом, книжными полками и тремя кожаными креслами. Это, должно быть, дело рук Евы. Дэниелу комната не подходила. Начнем с того, что здесь было слишком красиво. Он больше подходил для того, чтобы проводить заседание суда в грязном здании клуба с армейской и байкерской атрибутикой, развешанной по всем стенам.
Дэниел подошел к винтажной тележке с напитками и налил себе стакан виски. Он не спросил нас, хотим ли мы выпить. Если
