привязать меня ко всему, к чему ты захочешь.
В этот момент мои опасения исчезли. Желание охватило мое тело. Боже, сколько возможностей. Стул. Кровать. Черт, может, мы могли бы снять древнюю квартиру, и там были бы выступающие балки, к которым я могла бы привязать его, вытянув руки над головой, не в силах ничего сделать, кроме как толкаться, когда я падала перед ним на колени и…
— У тебя такой взгляд, что мне хочется трахнуть тебя прилюдно, — сказал Джейкоб.
— Я представляю себе все, к чему могла бы тебя привязать, — сказала я ему.
Озорная ухмылка, появившаяся на его лице в ответ, произвела на меня странное впечатление.
— Так ты поедешь со мной?
Я кивнула. После всего этого стресса нам обоим нужен был перерыв, и, да поможет мне Бог, я хотела сбежать не только на выходные, полные дикого секса. Я хотела провести время с этим человеком, узнать его получше вне клуба, узнать, кем на самом деле был Джейкоб.
Он наклонился вперед и прижался губами к моим губам в страстном поцелуе.
— Тогда давай покончим с этим дерьмом, чтобы мы могли убраться отсюда, — сказал он, отстраняясь.
Двигатель завелся с хриплым рычанием, и Джейкоб нажал на газ, выезжая с подъездной дорожки «Королей». Я вздохнула с облегчением, когда мы свернули на главную дорогу, чувствуя, что все мы только что увернулись от пули. Может быть, в буквальном смысле.
— Он прав, — сказал Джейкоб.
— Кто, Дэниел? — спросила я.
Он кивнул, переключая передачи по мере того, как мы набирали скорость.
— Мой отец перегибает палку. Работа с Реддингом действительно дестабилизировала Керни. Наше твердое правило — никаких наркотиков, и он нарушил его, только чтобы выставить Дэниела слабаком. Я бы тоже чертовски разозлился на его месте.
— Да, но обязательно ли Дэниелу быть таким придурком? — Спросила я, швыряя сумочку на заднее сиденье с чуть большей силой, чем требовалось.
Джейкоб усмехнулся и бросил на меня взгляд.
— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я развернул машину?
— Нет, — сказала я, и перед моими глазами промелькнул образ Джейкоба, избивающего Даниэля кулаками. — Слишком много свидетелей.
— Хорошая мысль.
— Насколько хуже будет разговор с твоим отцом? — Я спросила его.
Он пожал плечами.
— Зависит от того, что ты считаешь «хуже».
— Стоит ли мне беспокоиться?
Он кивнул.
— С моим отцом тебе всегда следует беспокоиться.
— Отлично.
Я откинулась на спинку сидения, барабаня пальцами по бедру. В мой разум закралась тревога, смешанная со здоровой долей страха. Даже если разговор с Лиамом пройдет лучше того, который у нас только что был с Дэниелом, и даже если он согласился с условиями Джейкоба о прекращении войны между ним и Дэниелом, все равно оставались Реддинг и «Джокеры», с которыми нужно было бороться. Я пробыла в Керни достаточно долго, чтобы быть свидетелем того, как «Короли» жестоко расправлялись с преступниками. Слабость была проклятием для мотоклубов. «Джокеры» выставили свою власть в Керни слабой. За это придется поплатиться. А учитывая присутствие «Джокеров» в Магнолия-Хиллз, так близко от Керни, я опасалась, что насилие перекинется и на наш город.
Мужчины захотят продемонстрировать свою силу. Они захотят заявить о своем превосходстве. Может быть, бить себя в грудь и реветь над трупами своих врагов для пущей убедительности. Но что, если был другой способ? Такой, который не включал бы насилие. Такой, при котором никто, кроме Реддинга, не пострадал бы.
В глубине души у меня созрел план, но если я его осуществлю, то могу потерять Джейкоба еще до того, как он по-настоящему появится у меня.
Глава 20
У меня было достаточно времени, чтобы обдумать свой план после возвращения в дом Ларсонов.
Джейкоб хотел поговорить со своими родителями, рассказать маме о том, что задумал его отец, потому что думал, что она сможет помочь вразумить Лиама. Казалось, что этот разговор следует оставить для семьи. Им не нужно было, чтобы я невольно подсматривала за их драмой, а после всего, что я узнала этим утром, и выяснения отношений с Дэниелом, мои нервы были на пределе. Мне нужен был перерыв.
Мы с бабулей сидели в гостиной и смотрели один из ее любимых фильмов «Стальные магнолии». Молли растянулась на полу перед нами, наполовину устроившись у бабули в ногах. Джейкоб, Лиам и Дженнифер прятались вместе в кабинете Лиама, в дальнем конце дома.
Я поняла, что дела плохи, когда услышала крик Дженнифер:
— Что ты сделал?
Я взяла у бабушки пульт и на пару щелчков увеличила громкость.
Похоже, Дженнифер все-таки не была в курсе планов Лиама. На обратном пути я задавалась вопросом, знала ли она, что он задумал, но держала свои мысли при себе. У Джейкоба было полно проблем, с которыми можно было справиться и без расспросов о его маме, я недостаточно хорошо знала Дженнифер, чтобы высказать такое предположение. Единственная причина, по которой я пошла туда, заключалась в том, что после сегодняшнего утра я расспрашивала всех вокруг, кроме бабушки.
Кто говорил правду? Кто лгал? Кто все еще пытался играть с нами?
Я даже усомнилась в том, что произошло в доме Дэниела. Он серьезно относился к тому, что Реддинг устроил ему вендетту? Или это была очередная ложь, направленная на то, чтобы отвлечь Джейкоба от него и вместо этого возложить вину за все на Лиама?
Эти вопросы развеялись, когда мы вошли в дверь, и Джейкоб сказал своему отцу:
— Нам нужно поговорить о том, почему Реддинг на самом деле здесь.
Плечи Лиама напряглись, на лице отразились сожаление и стальная решимость. Если бы это не было выражением вины, я бы съела свой ботинок.
— Криста, — сказала бабушка.
Я повернулась к ней.
— Хм?
— Это была твоя любимая фраза, а ты даже не рассмеялась. Что происходит? — спросила она.
Я вздохнула.
— Просто устала. Это был долгий день.
Она приподняла бровь, глядя на меня.
— Дорогая, еще даже не время ужина.
— Я знаю, но день все равно был долгим.
— Хочешь поговорить об этом?
Из коридора донеслись громкие голоса, и я покачала головой. Если мы поставим фильм на паузу, она, возможно, услышит все, что скажут Ларсоны, и ее нужно будет снова втягивать в это дерьмовое шоу.
— Ты уверена? — она спросила. — Ты похожа на женщину, которой нужно снять груз с души.
— Я уверена. Просто устала. Обещаю. — Ложь задела меня за живое, и что-то в выражении моего лица, должно быть, выдало мои истинные чувства, потому что бабуля озабоченно наморщила лоб.
Она похлопала по диванной подушке рядом с собой.
— Почему
