наркобарон Кхун Са. Под давлением международной общественности армия была распущена. Некоторые уехали на Тайвань, другие в Таиланд, где правительство предлагало им поддержку. Но большинство тех, кто остался в Бирме, отправили детей на Тайвань учиться, а Совет по делам зарубежных общин помогал им деньгами.
— Значит, он родился в Бирме и его родители остались там?
— Да, и там же умерли.
Итак, у Го имелись родители, но на Тайване он был сиротой. Еще один. Должна быть связь с «Семьей», не иначе, он знал что-то, за что поплатился жизнью. У заметил, что от возбуждения у него затряслись руки. Все становилось на свои места.
— Вы навещали его, когда он стажировался в Германии?
— Один раз.
— Не случалось ли там чего-то необычного?
— В смысле, не водил ли он там шашни? Вэйч-жун был не из таких. Нет. Он подружился со стариком-китайцем, который жил неподалеку. Казался совершенно счастливым.
— Старик? Родственник?
— Нет, просто друг. Дядя Шан, так он его называл.
— Шан? И всё?
— Я не помню, а может, и не знала. Просто называла его дядя Шан.
У подавил желание позвонить Умнику.
— Госпожа Го, думаю, что какой-то друг вашего мужа попросил его об одолжении. О каком, не знаю. Но это было что-то, что нежелательно предавать огласке, и поэтому вас запугивали. Надеюсь, вы по-прежнему можете доверять нам, но… Послушайте: если вы притворитесь, что поддерживаете с нами регулярные контакты, они попытаются остановить вас. И это даст нам шанс — один-единс твенный шанс — схватить их.
— Страшновато.
— Нам нужна ваша помощь, если мы намерены покончить с этим.
— И вы хотите, чтобы я вам подыграла?
— Бюро позаботится о том, чтобы вы и ваши дети были в безопасности.
— Каким образом? И вы хотите сказать, что моим детям будет угрожать опасность?
— У вас будет круглосуточная защита.
У зажег для нее очередную сигарету. Она выдохнула в дождь клуб дыма.
— Я подумала, что могу последовать примеру жены Цю. Сделаю плакат и устрою голодовку перед министерством. Хотя это не мой стиль. Скажите, что нужно делать, и я сделаю.
— Завтра мы пришлем сотрудника установить камеры. Потом вы отправите мне несколько сообщений. Они занервничают и придут к вам.
— Выбор у меня небольшой, да? Отвезу мальчиков к родителям.
У затушил сигарету и встал.
— Я слышала, вы на следующей неделе выходите на пенсию? Мне сказали в вашей конторе: я звонила, когда вы не отвечали.
— Еще, — У посмотрел на часы, — несколько дней.
— А как же тогда Вэйчжун?
— Не волнуйтесь. Дело возьмет кто-нибудь другой.
У не мог посмотреть ей в глаза, поскольку солгал.
— Дело не только в деньгах. Я хочу знать правду. Мне было восемнадцать, когда мы познакомились. С тех пор у меня не было никого другого. Мы начали встречаться в последнем классе средней школы. Я каждый день готовила ему завтрак. Вы должны понять, насколько он был предан нашей семье. Как только родились дети, он ни разу не уходил из дома, только на работу. Он любил нас.
У кивнул. Но Го Вэйчжун был членом двух семей, и одна уничтожила другую.
Он проводил вдову Го до дома и не спускал глаз с ее стройной фигуры, пока она открывала дверь. Затем она обернулась, взяла его за руку; ее пальцы вцепились в его куртку. Они долго не спускали глаз друг с друга, затем ее рука упала, и дверь за ней закрылась.
У шагал сквозь дождь и поеживался от ветра, не вполне понимая, куца идет.
Ай Ли пониже опустил капюшон и вышел из магазина, направляясь к кварталу многоэтажных домов.
Комплекс был построен на армейской территории: совместное предприятие военных и частных застройщиков. Большинство квартир были куплены военнослужащими, причем одно здание армия сохранила за собой для использования в случае необходимости. Вход в него контролировался камерами видеонаблюдения и охранником.
Перед дверью, к которой он направлялся, дежурил пожилой человек, углубившийся в маджонг на компьютере. Ай Ли помахал перед ним удостоверением личности, висевшим на шнурке вокруг шеи. Бегло взглянув, охранник вернулся к игре.
Ай Ли спустился по лестнице в цокольный этаж и проследовал вдоль проводов на стене до того места, где они исчезали в кладке. Тогда Ай Ли взломал ржавую металлическую заслонку поблизости и, протиснувшись в отверстие, проник в цоколь соседнего здания. Стряхнув пыль со спецодежды с надписью «Тайвань пауэр», он поднялся на лифте на двенадцатый этаж и позвонил в дверь.
Женский голос спросил, кто там.
— Тайбэйская энергослужба, проверяем проводку.
Дверь открыла женщина с косметической маской на лице. Ай Ли втолкнул ее назад в квартиру и, не дав времени вскрикнуть, залепил рот широкой липкой лентой, затем защелкнул в наручники руки в увлажняющих перчатках.
Какая удача, что дети уехали на каникулы с дедушкой и бабушкой.
Квартира была просторная: три спальни, две гостиные и две ванные. Он втолкнул женщину в туалет рядом с большой гостиной и усадил на унитаз. Это сохранит пол, если она обмочится.
Все это время она сопротивлялась. Усадив ее, он знаком приказал ей молчать и второй парой наручников зафиксировал ноги, ногти на которых были только что накрашены: между пальцев еще торчали облегчавшие художественную задачу кусочки ваты.
Неужели такой странный темно-зеленый цвет сейчас в моде?
Он взял ее телефон, нашел номер мужа и отправил сообщение:
«Вернись, если сможешь, приехала мама, у нее обратный поезд в восемь».
В кухне творилось черт знает что. Ай Ли прибрал беспорядок и нарезал все, что попалось под руку, для куриного бульона. Когда он в последний раз нормально ел? Он проверил холодильник: яйца, остатки риса. Соорудив на скорую руку тарелку жареного риса с яйцом, он сел на барную табуретку поесть и проверить телефон женщины. Пришел ответ.
Ай Ли посмотрел, как там бульон, помешал. Куриный бульон — самое то, что понадобится им после потрясения.
Из туалета доносились удары в дверь, и он вернулся и приклеил ноги женщины к тумбе унитаза. Три оборота, этого хватит. Он снова сделал успокаивающий жест: женщина испепеляла его взглядом через маску.
Ключ в двери. Она открылась, вошел человек в темно-сером пальто и наклонился, чтобы поставить портфель и снять ботинки. Когда он выпрямился, его с головы до ног накрыл спальный мешок, оставив на виду только
