очень вкусно. И захватили с собой немножко баоцзы.
— Ах да, там в холодильнике еще осталось что-нибудь?
— Да, мы можем угостить инспектора.
— Вас послал директор школы?
Другой человек опять объяснил:
— Нет, не директор. Инспектор хочет попросить вас о помощи.
— Какой помощи, инспектор? Скажите, и я сделаю, что могу.
— Это в связи с…
— А есть там зеленый лук, в баоцзы? Я люблю зеленый лук. Надо послать за ним Шу ня.
— Я позвоню Лю и велю ему прислать.
— Это было бы славно. Экспресс-доставка!
— Прошу прощения, инспектор, — сказал помощник. — В следующем году Дедушке исполнится сто лет, и он немножко путается. К счастью, он в добром здравии.
— Мои пилюли у тебя? И скажи Шуню, что я не стану пить те желтые, которые он купил, они меня расслабляют.
— Дедушка, инспектор У приехал специально, чтобы повидать вас.
Такой у него характер, у нашего Лю, вечно он задирается. Не волнуйтесь, инспектор, я за ним пригляжу. Если не будет хорошо учиться в школе, отправим его в академию. Армия станет для него школой жизни.
— Инспектор здесь не насчет Лю, — вновь объяснил помощник, затем повернулся к У. — У него прекрасная память, сами видите. Но он отключается.
— Это насчет Го Вэйчжуна, — сказал У.
— Юный Го? Всегда такой славный парень. Что он натворил?
У хотел уже махнуть рукой, но предпринял еще одну попытку.
— Он…
— Если вы собираетесь засадить Лю, давайте. Испытает на своей шкуре. Скажите там, пусть ему всыплют хорошенько, если понадобится, мы оплатим все больничные счета.
— Так, Дедушка, давайте-ка посмотрим, осталось ли в холодильнике что-нибудь от баоцзы Лю.
— Я давно не видел Шуня, скажи ему, пусть заглянет ко мне.
Старика увезли в заднюю комнату. У собрался уходить, но тут вернулся помощник.
— Инспектор, Дедушка хочет, чтобы вы остались поесть баоцзы.
У отвесил глубокий поклон в знак признательности. Похоже, так просто ему не уйти.
Двое стажеров ВВС расставили приправы: соевый соус, уксус, чили, имбирь — и чай на стол рядом со стулом У Вскоре мужчина средних лет вернулся с исходящими паром баоцзы.
— Это из ресторана Лю. Сейчас все делают их с капустой, а с зеленым луком днем с огнем не сыщешь. И должен извиниться, сегодня Дедушка чрезвычайно рассеян. Если я могу чем-нибудь помочь, буду рад.
У откусил кусок маньтоу, и горячий бульон пролился ему на язык, наваристый от жирной свинины и лука.
— Что это за организация, «Семья»?
— В основном дети военных, помогающие друг другу. Например, Лю не мог позволить себе открыть закусочную, когда ушел из армии, и мы все одолжили ему кто сколько мог. Три года усердной работы, и он выплатил нам все, включая проценты.
— Го Вэйчжунь был членом «Семьи»?
— Был. Мы все очень огорчились, узнав, что случилось.
— И вы посылали деньги его вдове? Сто тысяч долларов?
— Сто тысяч — нет, это невозможно. Посмотрите, где живет Дедушка. И мы не держим средства под рукой. Если кому-то из нас была нужна помощь, Дедушка, прежде чем его память начала сдавать, просил сделать пожертвования. Пара тысяч тут, пара тысяч там. Не помню, для кого мы собирали в последний раз.
— А как ваше имя?
— Чжан. Моя мать была бедной родственницей жены Дедушки. Я никогда не служил в армии, так что не всегда понимаю, как это работает. Мне нередко приходится спрашивать Дедушку, и он говорит мне, что делать.
— У вас есть татуировка?
Чжан немедленно закатал рукав и показал знакомый знак на бицепсе.
— У нее есть какое-то особое значение?
— У детей военных детство не такое, как у другая. Их отцы подолгу отсутствуют, поэтому и дисциплина у них особая. Некоторые становятся преступниками, других выгоняют из школы, и они перебиваются случайными заработками. Нам повезло, что мы есть друг у друга. Пусть мы не богатеем, но друг друга поддерживаем.
— В каком возрасте вам сделали эту татуировку?
— Я учился в средней школе, — ответил Чжан, опуская рукав. — Мы всемером пришли сюда, к Дедушке, на поклонение предкам, и он сам сделал нам татуировки. Четверо из нас поступили в военное училище, двое уехали за границу и получили ученые степени. У меня наименее впечатляющая карьера, я поступил на гражданскую службу. В следующем году будет банкет на тридцать столов в честь столетия Дедушки, здесь, в Доме героев в Тайбэе. Вся «Семья» будет там, независимо от того, как высоко они поднялись. Он помогал всем нам, когда мы были детьми.
Человек наклонился к У, чтобы подчеркнуть:
— Двое уехали в Штаты учиться. Они пробыли там семь лет. Дедушка устроил так, что им не пришлось заплатить ни гроша: ни. за учебу, ни за квартиру, ни за питание.
— Он богат?
Человек со вздохом откинулся назад.
— Его поколение было очень сплоченным. Несколько человек добились успеха в бизнесе и помогли ему. Но теперь остался только он, и память ему изменяет. Так что мы все должны стоять друг за друга, когда нужно что-то сделать.
— А как всё это началось?
— Дедушка говорит, что это восходит ко временам династии Тан, когда Чжан Сюнь и Сюй Юань обороняли город Суйян от мятежников. Тысячи человек жили в осаде в течение двух лет. Амбары опустели, люди ели древесную кору, чтобы выжить. Но не сдавались. В конце концов число защитников уменьшилось до нескольких сотен солдат, и стены пали. Чжан Сюнь и тридцать шесть преданных ему человек погибли. Однако другие генералы Тан сжалились над их осиротевшими детьми и приняли участие в их воспитании. Вот так все это и началось.
— Об осаде я учил в школе. Остального не знал.
— Просто военные, приглядывающие за детьми погибших, и всё. Наши записи насчитывают более трех столетий. Шли постоянные сражения с императором Даогуанем. Солдаты погибали за свою страну, но кто заботился о детях? Дедушка был просто мастер-сержант, продолжавший дело отцов при помощи других.
— А каково ваше положение в клане?
— Надеюсь, что вы не обидитесь, инспектор, но мы не обсуждаем подобные вещи с посторонними.
— Ваш отец служил в армии?
— Служил. Он рано умер. Мать поднимала моего брага и меня с Дедушкиной помощью.
— Сколько вас здесь?
— На Тайване нас сейчас четыре-пять поколений. Но не могу сказать точно, сколько человек. Возможно, Шунь знает.
— Кто это, Шунь?
— Он тоже Дедушкин приемный, его любимчик. Но его сейчас нет, поэтому позвали меня.
— Его родители тоже умерли?
— Дедушка вытащил его из колонии для несовершеннолетних, когда ему было пятнадцать. Насчет родителей не знаю.
— Трогательная история. А эти двое летчиков-практикантов на улице?
— Навещают Дедушку, когда у них увольнительные.
