весовая категория схожа. Так даже интереснее! Чем биться с каким-нибудь дохликом, вроде того же Геннадия...
— Так! Никуда я не пойду, — выступает из тени Сорокина, — Всё, довольно. Саша, — я не сразу понимаю, что она обращается к этому..., — Я вам не сказала. Это мой бывший муж.
— Чё? — я оборачиваюсь к ней, — Какой я тебе бывший муж? Я твой нынешний!
Саша тем временем противоречит:
— Это сути вещей не меняет, — звучит его тон.
— Слышь ты, с-с-суть! — тяну букву сэ, — Шёл бы ты, по добру поздорову?
Но теперь этот хрен в пиджаке смотрит не на меня, а на Ольгу. И обращается к ней, как будто меня вообще не существует:
— Ольга Викторовна, я должен увериться в том, что вам ничего не грозит.
— Мне ничего не грозит, Саш, — кивает моя жёнушка, — Спасибо!
— Вы уверены? — косит он на меня тёмным глазом.
Мне так и хочется врезать ему! Поставить под этим глазом фингал. Чтобы открыть не мог... Но я себя сдерживаю. Если начну драку, то Ольга чего доброго ментам позвонит. Да и кто его знает, чьих этот увалень? Сомневаюсь, что он из её категории! А может быть, даже зэ-ка...
— Да, уверена, — кивает она, — Не волнуйтесь. Идите.
Чудак на букву м стоит, плотно сжав губы. Выдохнув, он произносит. Так нехотя, словно ему неохота её оставлять со мной наедине:
— Если что, я в машине снаружи.
— Канай, канай, — говорю ему в спину.
У него даже походон такой, с претензией. Наверное, если бы я нацепил такой костюм, тоже строил бы из себя делового.
Стоит двери подъезда закрыться, как я снова впиваюсь в жену.
— Эт чё было щас, а?
Ольга вздыхает:
— Коллега.
— Коллега?! — повторяю это слово с другой интонацией, — Ты чё, работу сменила, мать?
— Сорокин, зачем ты пришёл? — устало произносит она.
— А я пришёл побазарить с тобой о главном, — держу руки в карманах. Как будто, стоит мне вытащить их, и опять захочется взять за грудки...
— О главном? — смеётся, — О чём же?
— О нашей семье, — говорю.
— А у нас есть семья? — Ольга поднимает глаза на меня. Чёрт! Какая же она стала красивая... Или я просто соскучился? Не видел давно. Не вдыхал аромат. А теперь от неё даже пахнет иначе...
— Оль, дай мне шанс всё исправить, — опускаю глаза, — Даже преступникам в тюрьме дают шанс.
— А ты не в тюрьме, — отвечает она, — Ты на воле. И волен идти на все четыре стороны.
— И тебе даже не жаль? Вот так просто? Была семья и нет семьи, — пожимаю плечами, — И ты уже с кем-то на Мазде катаешься, да?
Ольга суровеет, отчего её щёки краснеют:
— Вот только не надо делать меня крайней. Это ты наплевал на семью, ещё три года назад! И не нужно мне тут страдания изображать, — она сцепляет руки на груди, как делает всегда, когда злится.
— А я не изображаю, если хочешь знать, — цежу, — Я страдаю взаправду! А вот ты, я гляжу, не страдаешь?
Мой взгляд снова мечется в сторону двери. Как будто её «провожатый» всё ещё там.
— А чего мне страдать по мужу, которому на меня наплевать? — взрывается Ольга, — Который меня променял на какую-то куклу? Который меня не любил, может быть, никогда...
— Любил! — обрываю её.
— Да ты что? — произносит язвительно, — Лет двадцать назад, может быть!
— Я и сейчас тебя люблю, Оль, — вынимаю я руку, тянусь к ней.
Но Ольга, хотя и близка, всего в паре метров. Но так далека от меня...
— А я тебя нет! Разлюбила, — бросает с какой-то циничностью. Совершенно несвойственной ей.
— Да гонишь ты всё, — хмыкаю я.
Ольга вздыхает, словно я утомил её:
— Подпиши документы, Сорокин.
— А если не подпишу? — отвечаю я с вызовом.
— Тогда нас разведут через суд! — вылупляет глаза на меня.
В этот момент дверь подъезда скрипит. Мне кажется, это её Робин Гуд прибежал проверять, всё ли в норме. И я готовлюсь прижать его к стенке...
Но это всего лишь соседка.
— Здравствуйте, — бросает она в нашу сторону.
Ольга встаёт рядом с ней, возле лифта. А я? Как мне быть?
— Оль, ну, мы потом договорим, да? — не знаю, что я надеюсь услышать. Что она пригласит меня в дом? Ага, щас! Разбежалась. Разве что за вещами. Я, кстати, их потому и не забираю. Хоть один повод будет зайти.
— Угу, — кивает с натянутой улыбкой. Оно и понятно! Не хочет палиться перед соседкой. Хотя... Мне кажется, все уже прокнокали, что я тут не живу.
Лифт открывается, они вместе заходят. А я остаюсь снаружи. Подождав, как будто она может передумать в последний момент, я обречённо иду вниз по лестнице, к выходу.
Мазды нигде нет. Наверно, уехал? А жаль! Жаль, что я номерок не запомнил. А то бы пробил. Что за чёрт? Что творится вообще с моей жизнью? Дети со мной не общаются, словно я им чужой. Ольгу возит на тачке какой-то мужик. Хоть Анжелка меня понимает и не отвергает. И Михон, слава богу, простил.
Глава 32
Саша
Квартира. Нормальная квартира. Много ли мне одному нужно? Кровать, чтобы спать. Холодильник, чтобы хранить однообразный продуктовый запас. Ноутбук взял с собой. Смотрю по нему всякий бред. Чем драматичнее, тем лучше. Чтобы с надрывом, с болью! И непременно кто-нибудь умирал. Наверное, так собственная боль притупляется.
Володька снабжает работой. Я у него на посылках теперь. Впрочем, как и Москве был. Москва… Теперь осталась там, далеко. Не так уж и далеко, стоит заметить! Можно было и дальше. На северный полюс, или на южный. Лишь бы подальше от этой чёртовой столицы. Ненавижу Москву. Хотя… А что она сделала мне? Это не Москва виновата, а я.
Благодарен Володьке за эту «миграцию». Правда, он не особенно счастлив! С его привычкой жить весело. В этом городишке особенно не разгуляешься. Признался мне, что ему тут тесно. А мне хорошо! Задышал. Наслаждаюсь природой. Здесь леса вокруг, очень красиво. Представляю, каково будет зимой…
Готовлю ужин из вермишели с тушенкой. Как в детстве! А что? Очень вкусно! И, главное, сытно. Ставлю возле себя ноутбук. Запускаю фильмец. Мой обычный вечер. Затем — мою посуду. Курю.
На полочке в коридоре, рядом с пачкой сигарет, вижу браслетик. Вынул его из кармана. А до того, обнаружил у себя под сидением. Судя по размеру, ручка тонкая. Застёжка порвалась. Я починил. Там делов-то — зажать посильнее.
Хотел вернуть ей… Но в этот раз не решился! Гонору в ней, конечно. Провинциалочка хренова.
