Читаем без скачивания Опалённая жизнь - Мари Милас

Мари Милас

Опалённая жизнь

Пролог

Я люблю жизнь.

Или люблю ее только в те моменты, когда мама не перекрещивает меня вот уже в

третий раз, призывая Иисуса, который должен защитить меня по пути домой.

— Мама, ради бога, прекрати! — тяжело выдыхаю я, пытаясь зашнуровать чертов

ботинок.

Все еще не понимаю, почему продолжаю попытки, если с седьмого месяца

беременности это стало такой же невыполнимой задачей, как вовремя купить подарки на

Рождество.

Серьезно, существуют ли вообще люди, которые покупают их заранее?

— Так вот, я, ради всего святого, умоляю тебя не ехать! — она наклоняется, чтобы

помочь, но ее мягко отталкивает папа, принимаясь завязывать мои шнурки, словно трехлетнему

ребенку. Эта та самая отцовская шнуровка с тугими узлами, бантиками и всем прочим.

— Сколько раз я говорил, чтобы ты не наклонялась. Ты пережимаешь ему… что-нибудь

точно пережимаешь, — бормочет он, пока я поглаживаю живот и делаю все возможное, чтобы не

упасть в обморок от того, как резко только что выпрямилась.

— Со мной все в порядке, — в тысячный раз повторяю и надеюсь сбежать раньше, чем

настанет тысяча первый. — До моего дома от ранчо двадцать минут максимум. Я знаю эту дорогу

с того момента, как научилась ходить. Пожалуйста, не заставляйте меня оставаться и не

портите себе вечер тем, чтобы отвезти меня. Я взрослая, самостоятельная женщина.

По крайней мере, я стараюсь в это верить.

К концу этой независимой речи меня настигает такая одышка, что могла бы

посоперничать со старым котом Саммерсов. Ему уже сколько? Лет сто?

У нас с ним, на самом деле, теперь много общего. Мы оба заплывшие жиром. Мы оба

еле шевелимся. И мы оба, черт возьми, предпочитаем сожрать все, что попадается под руку.

В коридор выходят Гарри, Томас и Марк и скептически смотрят на меня.

— Ты уверена? — спрашивают они чуть ли не в унисон.

Я топаю ногой и наступаю папе на палец.

— Прости, прости, — пищу я. — Да, я уверена, что в свои двадцать три года могу

самостоятельно добраться до дома.

— Ты беременная, — открывает тайну Гарри.

— Сильно, — замечает Марк.

— Очень сильно, — Томас просто не может не прокомментировать.

— Не поверите, но я в курсе, что я сильно, очень сильно беременная! — я

вскидываю руки почти в бешенстве. — И я сильно, очень сильно хочу спать. А еще так же сильно

начинаю злиться, так что прекратите это немедленно.

В прихожей главного дома Локвудов появляется все больше людей, и с каждой

минутой здесь становится все сложнее дышать.

Вся семья Саммерсов в полном составе смотрит на меня, нахмурив свои фирменные

густые темные брови. Логаны озадаченно почесывают виски, а мама с папой просто смотрят на

меня так, словно я собираюсь в космос. В беременный полет на Луну.

— Вам не кажется, что эта прихожая мала для такого количества людей? — уточняю

я, оглядывая всех по очереди.

Мы все — одна большая сумасшедшая семья. Мои родители дружат с Саммерсами и

Локвудами, кажется, еще с прошлой эры. Они неразлучны, как хлеб и арахисовое масло. Так

получилось, что их дети — мои самые близкие люди во всем городе. Я бы даже сказала — в мире.

Моя лучшая подруга Мия отталкивает своего брата Люка с пути и заключает меня в

объятия.

— Не злись, мы просто заботимся, — шепчет она, поглаживая одной рукой мой живот,

упирающийся в нее. — Надеюсь, у меня получится приехать к родам. Не смей рожать, пока я

снова не пересеку черту Флэйминга.

— Хорошо, я передам своему сыну, что ему нужно подождать крестную, прежде чем

наконец-то вылезти из меня, — цокаю я. — Ведь обычно дети слушаются, верно?

— О нет, — миссис Локвуд взмахивает рукой. — Посмотри на Саммерсов, их детям

плевать, что им говорят.

— Делайла, мои дети, может, и напарники сатаны, но давай не будем забывать, как

семилетний Нил сварил все яйца из курятника, чтобы цыплята быстрее вылупились, — с ухмылкой

добавляет миссис Саммерс.

— Справедливо, — почесывает короткую бороду вышеупомянутый истребитель цыплят.

Лили, еще одна моя подруга и жена Марка Саммерса, подходит к нам Джулией на

руках. Я чмокаю малышку в пухлую щечку и поправляю огромный розовый бант на ее шевелюре.

— Увидимся завтра? — Лилли обнимает меня одной рукой. — Нам нужно еще выбрать

пеленальный столик и заказать молокоотсос.

— И подстричься перед родами, — добавляет Джемма, стоящая неподалеку в объятиях

своего мужа Томаса Саммерса. — Нужно срезать эти отросшие розовые концы, а когда родишь,

перекрасимся хоть в зеленый.

— Помню, да, если завтра я не рожу, то встретимся.

Мия угрожающе указывает на меня пальцем.

— Ты завтра не родишь! Тебе еще ходить три недели. Даже не смей.

Мы с Лили, как женщины, знающие, что такое беременность, смотрим на нее с долей

сомнения.

— Ладно, всем счастливо оставаться, — машу я рукой и ковыляю за дверь.

— Лола! — меня останавливает Гарри. Он единственный, кто не является

родственником ни Саммерсам, ни Локвудам, ни уж тем более Эвансам, но это не значит, что он

не член наших семей. — Ты забыла.

Я оборачиваюсь и вижу, что он пробирается ко мне с моей книгой и вложенным в нее

киндлом.

Боже! Мой дырявый беременный мозг. Как я могла забыть самое главное? Я бы и

вечера не прожила, не узнав, где именно этот сталкер трахнет свою одержимость. По моим

предположениям — где-то в лесу, когда она будет убегать от него, сверкая пятками и крича: «О

нет, не трогай меня», но думая: «О да, трахни меня так, чтобы я не

смогла ходить».

— Спасибо, — улыбаюсь я и протягиваю руку, чтобы взять книгу.

Гарри держит ее так, словно не хочет отдавать, но, когда я встречаюсь с ним

взглядом, он все же отпускает ее и быстро убирает руки в карманы джинсов.

— Эта книга называется «Грязный взгляд»? — озадаченно спрашивает Марк, наклонив

голову.

— Да, — хмыкаю я, убирая книги в сумку. — Действительно очень грязный.

Под всеобщее хихиканье я наконец-то покидаю эту душную прихожую, выхожу под

холодный весенний ветер, несущий аромат влажного сена с ранчо, и сажусь в машину.

Мне удается пристегнуться только с пятой попытки. Возможно, поездки в машине

действительно стоит свести к минимуму. Но я просто уже не могу оставаться на этом празднике

жизни, называемом воскресным ужином у Локвудов. Мне необходима кровать и подушка для

беременных, иначе моя спина сломается к чертовой матери.

Весна, как, собственно, и зима, в этом году выдалась просто отвратительной.