Сайлана лениво играла веером, то закрывая, то раскрывая его; судя по ее виду, ее совершенно не интересовала ученица Халвайс, а только то, что она принесла с собой. Но когда, повинуясь жесту Махарт, Уилладен приблизилась к ней, она ощутила запах, с которым уже столкнулась сегодня: не такой сильный и тошнотворный, как в том темном коридоре, но подобный тому, что исходил от Джонаса, — словно они оба, и высокородная госпожа, и помощник штукатура, соприкоснулись с чем-то темным и злым, и след этого зла остался в них.
15
УИЛЛАДЕН вновь продемонстрировала содержимое своей сумки, вынимая баночки и флаконы по одному, как и в первый раз. Высокородная госпожа Сайлана смотрела на все происходящее с легкой улыбкой, словно бы участвуя в какой-то наивной детской игре, всего лишь забавлявшей ее; впрочем, фрейлины высокородной госпожи, судя по шороху юбок, были весьма заинтересованы и всеми чудесными средствами, и объяснениями Уилладен. Сайлана ни разу не протянула руку, чтобы посмотреть поближе какой-нибудь флакон; ее духи, обладавшие сильным мускусным ароматом, заглушали легкие весенние запахи, которые Халвайс выбрала для Махарт.
— Если все эти средства действуют именно так, как нам рассказали, — лениво обмахиваясь веером, словно отгоняя все прочие запахи, кроме аромата ее собственных духов, проговорила высокородная госпожа Сайлана, — вы затмите прекраснейших из прекрасных, мое дорогое дитя.
Уилладен заметила, как вспыхнуло лицо дочери герцога. От нее не ускользнула капелька яда, скрывавшаяся в этих, на первый взгляд благожелательных, словах: разумеется, никакие средства не превратят дочь герцога в красавицу.
— Я довольна, — спокойно ответила Махарт. — Все то, что в течение многих лет посылала мне госпожа Травница, отличалось наилучшим качеством; и эти новые средства, я уверена, послужат мне не хуже. Что же до того, чтобы быть прекраснейшей из прекрасных, дорогая кузина, вы слишком скромны по отношению к себе самой; взгляните в любое зеркало — и удостоверитесь в этом. Улыбка Сайланы стала еще шире:
— Вы недавно вступили в свет и неискушенны в его тонкостях. Никто не раскрывает секретов своего туалетного столика. Однако вы можете быть уверены: герцог позаботится о том, чтобы дитя его крови воссияло при дворе. Как жаль, — она резко закрыла веер, — что в древних легендах нет правды! Тогда можно было бы заключить договор с высшими силами и получить то, в чем мы нуждаемся, именно тогда, когда в этом есть насущная необходимость… Девочка, — обратилась она к Уилладен, — знай, высокородной госпоже нужно предоставлять самое лучшее.
Уилладен оставалось только надеяться, что она ничем не выдала себя, потому что с последними словами она ощутила знакомый отвратительный запах зла — но теперь он был подобен петле или щупальцу, протянувшемуся к ней так, словно Сайлана могла управлять им по своей воле. Девушка боялась, что вздрогнет или инстинктивно отшатнется, тогда внимательные глаза высокородной госпожи, следившие за ней, заметят это невольное движение.
— Благодарим вас, кузина, — проговорила Сайлана, снова повернувшись к Махарт. — Быть может, когда пройдут торжества, Халвайс поделится этими чудесными средствами и с другими.
Она поднялась с кресла, и ее фрейлины мгновенно оказались на ногах, присев затем в церемонных реверансах.
— С вашей стороны, моя милая, — продолжала Сайлана, — было очень любезно удовлетворить мое любопытство; я вижу, эта ученица очень серьезно относится к своим клятвам, так что не хочет уделить мне ни минутки своего времени… Но ведь она новенькая здесь и незнакома с дворцовыми порядками, не так ли? Как бы то ни было, надеюсь, она будет служить вам верой и правдой…
— Несомненно! — В голосе Махарт почудился свист рассекающей воздух стали. — И я рада, что вы довольны, Сайлана, поскольку все знают, что никто лучше вас не разбирается в этикете и учтивом обхождении.
Махарт не стала провожать старшую леди к дверям. Теперь ее положение в замке стало исключительным, и было ясно, что она желает, чтобы об этом знали все.
Едва Сайлана и ее красавицы покинули комнату, Махарт жестом, одну за другой, отпустила двух своих фрейлин — должно быть, им так и не удалось расположить свою госпожу к себе; на смену им из-за кресла Махарт вышла Зута. Одетая в платье своего любимого желтого цвета, эта девушка, возможно, могла бы соперничать с самой Сайланой по красоте, влекущей и чувственной, так непохожей на спокойную и более утонченную привлекательность дочери герцога.
— Ваша милость, она злится…
Внезапно Махарт звонко рассмеялась, превратившись на миг в озорную девчонку:
— Как всегда, когда находится в моем обществе! Стоит ей меня увидеть, лучшее вино превращается для нее в уксус. Итак, значит, — обернулась она к Уилладен, — высокородная госпожа пыталась заполучить тебя к себе до того, как явилась сюда?
Уилладен в двух словах рассказала о лакее, но не стала делиться своими мыслями по поводу того, что ей показалось, будто он следил за ней до тех пор, пока она не добралась до покоев канцлера.
Махарт кивнула.
— И значит, потом она пошла сюда. Скажи, что может ее пугать среди твоих составов и ароматов?
— Ваша милость, я не знаю… Все, что я принесла с собой, готовила сама Халвайс, а она никогда не имела дел с темными силами.
— Сайлана очень красива, — заговорила Зута. — Она презирает вас, ваша милость, потому что вы ей уступаете.
Дочь герцога пожала плечами.
— В бою человек не всегда использует тактику и оружие, известные его врагу. Я прекрасно знаю, что высокородная госпожа Сайлана желает завладеть вниманием принца. И внешность позволяет ей думать так и надеяться на это…
Зута выглядела озадаченной:
— Но…
— Послушай. — Кажется, Махарт забыла о присутствии Уилладен и заговорила быстро, словно боялась, что ее перебьют прежде, чем она доведет свою мысль до конца. — У лорда канцлера везде есть глаза и уши; один из его людей провел немало времени при дворе короля Хокнера, и надо сказать, с немалой пользой. Принц Лориэн не бегает за юбками. О да, разумеется, он уже побывал не в одной постели, как и все мужчины, но предпочитает держаться подальше от обычных дворцовых развлечений. Его больше интересует военное дело и охота, ему нравится испытывать свою смелость, как это было два года назад, когда он покорил вершину Грог, поднявшись туда, где прежде не ступала нога человека. Он приручил лесных котов: одного из них он иногда возит с собой, как Вазул — свою Сссааа. Он ввел при дворе ястребиную охоту и сам разорил волчьи логова в северных лесах, так что набеги волков больше не беспокоят деревни. Сердце его начинает биться быстрее при виде только что откованного клинка или прекрасного необъезженного скакуна. Для такого мужчины женщина — удобство, а иногда и досадное недоразумение. Однако есть способ, при помощи которого его вниманием может завладеть даже женщина, не умеющая ездить верхом, охотиться или владеть мечом. Говорят, он любит слушать старинные предания об утраченных сокровищах, о странных существах и прочих подобных вещах. Тех, кто может рассказать ему такие истории, с радостью принимают при дворе принца.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
