Фрейлина растерянно смотрела на свою подругу и госпожу:
— Почему же?
Махарт рассмеялась:
— Потому, думаю я, что он — мечтатель: не тот, кто срывает созревший плод, готовый упасть в подставленную ладонь, а тот, кто, скорее, взберется на вершину дерева и добудет плод, растущий на недосягаемой высоте. А потому то, чего он хочет, ему может дать только мечта, только то, о чем слагают легенды…
— Сердцецвет! — вырвалось у Уилладен. Махарт с удивлением посмотрела на нее, потом кивнула, соглашаясь:
— Сердцецвет.
— Но как эта древняя легенда сможет послужить вашим целям, ваша милость? — возразила Зута.
— Я не знаю… пока. Однако, думаю, когда настанет время, мы это поймем.
Время шло, но работало ли оно на них, или на себя самое, Уилладен не знала. Ни от Халвайс, ни от лорда канцлера вестей не было, однако девушка не сомневалась, что Сссааа благополучно добралась до своего хозяина и, как умела, доложила ему обо всем. Девушка была занята по нескольку часов в день, равно как и главная портниха, и главный ювелир замка; Махарт выступала верховным судьей их трудов — хотя, как успела заметить Уилладен, дочь герцога не любила пышно украшенных платьев и отвергала большую часть предлагаемых ей великолепных украшений. Плодом их усилий должно было стать, разумеется, то платье, в котором Махарт появится на балу в честь победителя, чтобы увенчать Лориэна венцом Звезды — а также, если того пожелает судьба, привлечь его внимание к своей особе.
Весь Кроненгред охватило лихорадочное ожидание; каждый час — а затем и каждые полчаса — прибывали гонцы с вестями о приближении принца. В сравнении с этим празднество в честь дня рождения дочери герцога померкло совершенно.
Когда Махарт проснулась и села в постели, было еще раннее утро. Девушка протерла глаза, зябко передернув плечами от утреннего холодка. Этой ночью ей не снились поля, поросшие цветами, — хотя она и настояла на том, чтобы лечь рано и как следует выспаться перед предстоящим долгим днем.
Хотя ей многое стало известно за месяцы, прошедшие с тех пор, как отец решил познакомить ее с порядками в замке, она по-прежнему ощущала неуверенность. О да, речи ее звучали убедительно и твердо — однако никакого плана у нее не было. Единственно, в чем девушка абсолютно не сомневалась, так это в том, что в борьбе за принца нельзя использовать обычные трюки, которыми женщины стремятся привлечь мужчин. Вероятно, ей просто придется подстраиваться под него…
Один раз ее посетил Вазул — после своего «выздоровления» от таинственной лихорадки. Он привел с собой того самого раненого мужчину, которого Махарт довелось видеть в верхней комнате Башни. При свете дня он выглядел много моложе, чем ей показалось в первый раз, да и чувствовал себя, очевидно, лучше. По просьбе Вазула он рассказал ей о принце Лориэне, причем можно было подумать, что молодой человек знаком с молодым героем с колыбели.
До этого Махарт слышала из уст канцлера лишь отрывочные сведения о принце, которыми, кстати, и поделилась с Зутой и ученицей госпожи Травницы. Но этот Николас так подробно объяснял все поступки и особенности характера Лориэна, что Махарт иногда казалось — она видит все своими глазами. Было ясно, что в настоящее время жизнь принца заполнена в основном охотой и военными учениями. Вопреки дворцовым обычаям, у Лориэна не было официальной любовницы; более того, он не раз говорил, что женщины — это квохчущие курицы, которых лучше избегать.
Однако, как и сама Махарт, он увлекался древними легендами и историями — сначала о битвах и героях, затем пристрастился к более таинственным рассказам. Двумя годами раньше он действительно поднялся на вершину Грог; его спутники не вынесли тягот пути. Зачем это было нужно принцу? Он никогда не объяснял этого, однако в его библиотеке среди книг была древняя рукопись о властителе, который именно на этой вершине обрел знания, которые помогли ему в управлении страной.
Однако Лориэн ни к какому трону не стремился. Он, судя по всему, презирал троих своих братьев за их любовь к придворной жизни. Его интересовали путешественники, заморские торговцы и, время от времени, ко всеобщему удивлению — престарелые ученые. Однако он мгновенно откладывал в сторону книгу и брал в руки меч, если в том появлялась необходимость.
— В нем словно живут двое, — заметил Вазул, когда Николас умолк, переводя дыхание. — Если они сольются воедино, он станет выдающимся человеком. А пока что, ваша милость, следует помнить о том, что интересует его больше всего, но не обсуждать с ним вопросы, в которых вы сами не слишком осведомлены. Постарайтесь разговорить его — и слушайте, внимательно слушайте: человек, который умеет слушать, ценится в любом обществе.
Слушать, напомнила она себе, глядя в серые утренние сумерки. Несомненно, все беседы, которые они будут вести на грядущей церемонии, будут строго соответствовать протоколу праздника. Девушка совершенно не представляла себе, как подвести его к тому разговору, о котором ей говорил Вазул.
В дверях появилась Джулта вместе с ученицей госпожи Травницы. Служанка занялась ванной, а Уилладен — разными сортами мыла, решая, каким лучше воспользоваться Махарт. Вдруг дочь герцога внезапно обратилась к ней:
— Я никогда не пользовалась духами из папоротника. Это такой редкий аромат, что, скорее всего, именно он и подойдет в данном случае.
Уилладен взяла в руки флакон в виде свернутых листьев папоротника и инстинктивно поднесла его к своему носу. Нет, никакой примеси в запахе не чувствовалось; кроме того, она понимала, что сегодня подобными духами не воспользуется никто — кроме разве что Сайланы. Кивнув, девушка протянула флакон Джулте.
Влекущий запах словно бы впитался в кожу Махарт и ее влажные волосы: Джулта обсушила их, сперва полотенцами, потом принялась расчесывать, пока они не высохли.
— Думаю, больше ничего, — сказала Махарт, когда утренний туалет был окончен и она, в кружевной сорочке и халате, принялась за завтрак, принесенный ей в спальню. По крайней мере, сегодня утром ей не придется видеться с отцом в обеденном зале.
— Да, ваша милость, — согласилась с ней Уилладен. Ее ладони также пахли ароматным папоротником. — Только немного крема под глазами: они будут выглядеть еще больше и ярче.
Махарт рассмеялась, слизнув с нижней губы капельку меда.
— О да, сделай меня такой же красивой, как Сайлана! Вот только я — не она; не забывай об этом.
Последнюю фразу она произнесла очень серьезно.
Песочные часы пришлось перевернуть не один раз, прежде чем Уилладен смогла покинуть комнату, где шорох дорогих тканей и смешение множества ароматов заставляли ее чувствовать себя так, словно она оказалась в толпе знатных леди. Сама Сайлана не появилась, зато пришли две ее фрейлины — якобы для того, чтобы преподнести Махарт кружевной платочек и, разумеется, передать наилучшие пожелания от своей госпожи, а на самом деле — для того, чтобы поглазеть на герцогскую дочь и разнюхать, как выразилась Джулта, все, что только можно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
