– Ты не должна жить, потому что я мертва!
Веру разбудил жуткий холод и голос. Девочка открыла глаза. Ночник почему-то потух. Наверное, на линии отключили свет. Комнату заливал дрожащий лунный свет. Он растекался по комнате струями.
– Ты не должна жить, потому что я мертва!
Вера посмотрела на часы. Полвторого ночи. Время благоденствия нечисти, особенно в полнолуние.
– Ты не должна жить, потому что я мертва!
Фигура медленно откинула с головы капюшон, и Вера впервые посмотрела в ее лицо. И ахнула. Она предполагала увидеть старуху, с побитым оспой и временем лицом, ведь именно так описывается в книгах смерть. А увидела девочку немного старше самой Веры.
– Ты не должна жить, потому что я мертва!
Фигура полностью скинула плащ. Какая она красивая. Девочка-призрак. Длинные черные прямые волосы, темные, словно из камня глаза, поглощающая лунный свет белая кожа. Вера поймала себя на мысли, что любуется привидением. Ее уже не страшит неведомая сила и странные слова.
– Ты не должна жить, потому что…
– Подожди, – перебила фигуру Вера. – Давай поговорим. Может, для начала скажешь, кто ты?
– Хочешь знать? – спросила призрачная девочка и улыбнулась.
– Да, хочу.
– Думаю, будет лучше, если ты узнаешь обо мне у мамы.
– У мамы? – от удивления Вера приподнялась на кровати и стала внимательнее рассматривать призрак, стараясь запомнить внешность.
– Ты удивлена? – улыбка на белом лице стала саркастической. Она придала привидению немного жизни и оттого фигура стала казаться не такой страшной.
– Кончено, я удивлена, – возмутилась Вера. – В моем доме появляется призрак какой-то ненормальной, несет полную околесицу, а потом заявляет, что я должна все узнать у мамы. Это же бред.
Девочка-привидение проплыла в воздухе по комнате, подплыла к окну и посмотрела на полную луну.
– Какая тоска. Все эти годы. Все эти луны. Нет покоя. Нет свободы, – затем резко обернулась к Вере.
Черты ее лица перекосила еле сдерживаемая ярость.
– Спроси у матери! Спроси про меня! Ненавижу! Вас всех! Жалких жителей этого села! Спроси! Мне интересно будет знать, что она тебе ответит!
В лунном свете фигура девочки растворялась медленно, будто сливалась с ним.
Вера долго завороженно смотрела на закрытый прозрачными облаками лунный диск. Ее потрясла ярость привидения. А еще отчаяние существа бесконечно несчастного.
– С днем рождения, доченька! – мама София поставила перед Верой на стол ее любимый торт «Наполеон».
– Папа сегодня еще не приедет? – спросила Вера.
– К сожалению, нет. Он приедет через четыре дня. И уверена, привезет тебе потрясающий подарок.
– Мама, – решилась сказать Вера, – Сегодня я говорила с ней.
– С кем, Верочка?
– С фигурой из моих снов, – Вера осеклась, размышляя, стоит ли говорить маме о том, что все происходило наяву, или не стоит. – Я видела ее лицо.
– И что же она тебе сказала?
– Как всегда, она повторяла то, что я не могу жить, потому что она мертва. Потом она кричала о том, что ненавидит всех: тебя, меня, все село. И еще, мама, мое видение сказало, будто ты ее знаешь.
– Я знаю твою фантазию? – тревожно спросила София. – Я не могу ее знать. Это только твои сны.
– Нет, мама, привидение утверждало, что ты знаешь ее. И можешь о ней рассказать.
– Я?
– Да, ты.
– Ты видела, как она выглядит?
– Очень четко. Так же, как вижу сейчас тебя.
– Опиши, – София нервничала. С чего бы?
– Она высокая. Девочка. На вид чуть старше меня. Наверное, ей лет четырнадцать, пятнадцать. У нее черные глаза, внимательный взгляд. Длинные черные волосы. Она красива, мама. Мама?
Вера заметила, как София побледнела, часто задышала.
– Мама, тебе плохо? Мама, ты, правда, знала эту девочку?
– Что? – Софии казалось, голос дочери звучит, будто из-под воды. Приглушенно, размыто.
– Ты знала мое приведение?!
– Нет.
София отвернулась от дочери и медленно направилась к двери. Ей хотелось побыть одной. Осмыслить все.
– Мама, ты куда? – Вера с недоумением наблюдала за мамой, так внезапно, необъяснимо изменившейся.
– Потом. Поговорим потом. Мне действительно что-то нехорошо.
Дверь за Софией громко захлопнулась.
«Забыть. Забыть, – шептала сама себе София. – Я ведь смогла забыть!»
Она вошла к себе в спальню, повернула ключ в двери, задернула светло-коричневые тяжелые портьеры. Сегодня София не хочет видеть солнечного света. Он больно режет глаза. Заставляет вспоминать.
– Не хочу помнить! – беззвучно вопила София, широко раскрывая рот.
Она не могла крикнуть по-настоящему. Вера может услышать. Не надо пугать Веру. Хотя она, кажется, и так напугана. Из горла Софии вырвался кашляющий писк.
Вера не решалась последовать за матерью. Что происходит? Призрак говорил правду? Мама знает мертвую девочку? Откуда? Почему так испугалась? Неожиданно Вера почувствовала, что перед ней выросла невидимая стена. В ней не найти калитки, не перелезть. В одном только Вера теперь уверена – девочка существовала на самом деле. Мама знала ее. История незнакомки, темная и жуткая…
Вера застывшим взглядом смотрела на одинокий, нелепый на большом столе гостиной торт.
– Она не рассказала тебе, верно?
– Ты не должна появляться сейчас. Светит солнце. Призраки ходят только ночью, – Вера не стала оборачиваться на голос, прозвучавший за спиной.
– Обычные призраки, да.
– А ты что, необычный?
– Я – неуспокоившийся призрак, – пояснила фигура. – Боишься увидеть меня в ярком свете?
– Еще чего!
Вера обернулась. И с трудом сдержала крик. Посреди гостиной в ставшем похожем на воду воздухе плавала утопленница. Ее руки, связанные за спиной, прикреплены к большому камню. Шея вытянута, на ней видны напрягшиеся вены. Рот открыт то ли для крика, то ли для вдоха. Тело дергается, извивается.
– Ты не должна жить, потому что я мертва!
Утопленница прекратила биться, повернула искаженное судорогой лицо к Вере.
– Мама не рассказала ничего! Она предпочла убежать! Подлая! Так же как тогда!
– Замолчи! – закричала Вера. – Кто ты такая? Что тебе нужно от нас? Ты здесь жила? Тебя убили? Ты утонула?
– Я даю тебе сутки. Последние. Узнаешь, кто я, твое счастье. Хотя.
Утопленница улыбнулась синими распухшими губами.
– У тебя уже не будет счастья. У мертвых не бывает счастья. Только река и забвение – наивысшая награда.
Вера выбежала из дома. Из того дома, в который она всегда так стремилась возвращаться из ненавистной школы. Из дома, в котором ее всегда ждала любящая мама. Мир перевернулся. Стал подобен стеклянному шару, подброшенному в воздух и готовому вот-вот рухнуть на пол и разбиться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
