мне стоило произнести эти слова и не рассмеяться. У Тьянмиры разве что пар из ушей не пошел от злости. Теперь, если она начнет наезжать на меня, то выставит себя злобной фурией, которая хамит на доброе приветствие. А тут ей надо будет изловчиться, чтобы куснуть завуалировано.
– О, нет, дорогая! – вмешалась в разговор Матильда. – Мы сюда пришли, чтобы тебя предупредить. Или даже предостеречь.
Голос лисы Алисы звучал настолько сладко, что сразу становилась понятно, что она выдаст какую-то гадость. Так и случилось.
– Ах, милая, мы очень беспокоимся. Ты столько сделала для премьеры, так старалась. Даже уговорила графа дье Омри вложиться в свою театральную постановку, – Матильда сделала многозначительную паузу. – Он, конечно, тобой очарован и утешит в своих объятиях после провала, но мы…
Вот же скотина рыжая! Как все повернула! Утешит он меня! Чуть ли не прямым текстом говорит, что Шон мой любовник!
– Да, мы переживаем, Илочка, дорогая, – справившись с собой, добавила Тьянмира с показной заботой, – ты ведь без театрального образования, без опыта в этой сфере...
Ага, в переводе на русский: «необразованная деревенщина».
– Кроме того, учитывая положение семьи дье Блоу, мы сомневаемся, что твое ощущение прекрасного смогло верно сформироваться. Высокий вкус надо воспитывать с детства!
Ну, да, вряд ли у отца Илы хватало денег, чтобы регулярно водить дочь в театры, поэтому вкус у меня мещанский.
– Поэтому, моя дорогая, – с явной неприязнью протянула Тьянмира, – приготовься к провалу!
– О! Как приятно, когда близкие люди так сильно за меня переживают! – приложив ладонь к сердцу, пропела я. – Можно сказать, ночей не спят от беспокойства. Но, право слово, не стоит. Постановкой в большей степени занимался владелец театра – господин Юранс Робэрс – человек, получивший профессиональное образование и имеющий большой опыт в постановке. У него множество наград и дипломов, в том числе и от признанных ценителей искусства. Именно Юранс был главным в нашем тандеме!
Режиссер, словно почувствовав, что говорят о нем, подошел ближе.
– Давайте я вас познакомлю! – радостно предложила я, – вы сами убедитесь, что у Юранса достаточная квалификация!
Уже достаточно изучив владельца театра, я знала кое-что о его болевых точках. Больше всего Юранс не терпел, когда кто-то сомневался в его профессионализме. Он сразу готов был вступить в бой. И, надо признать, в режиссуре, истории театра, в классической драме, да и в целом в искусстве Юранс разбирался превосходно.
Собственно, он тут же присел на уши Тьянмире, засыпав ту вопросами, на которые мог ответить только человек, который понимал тонкости. Змеища, как и ожидалась, в этих вопросах подкована не была.
Пока Юранс демонстрировал свою квалификацию, я оглядывалась по сторонам. Где же Шон?! Осталось всего пятнадцать минут до начала!
Вселенная словно услышала мой вопрос. Дверь отворилась, впуская рыжеватого шатена с тонкими усиками и бородкой, сопровождающую его блондинку и улыбающегося Шона. Граф словно знал, куда смотреть, встретился со мной глазами и улыбнулся еще шире.
Кого он привел? Почему такой довольный?
Когда дье Омри попросил три билета на премьеру, я спросила, с кем он будет, но Шон лишь загадочно бросил: «Увидишь!»
Кажется, молодого человека, с которым пришел граф, все знали. Кое-кто, увидев его, поспешил вернуться ко входу, чтобы раскланяться и сказать пару слов. Так, шатен, среднего роста, лет тридцати. Кто же он такой?
Да ладно! Только не говорите…
– Высочество… – донесся до меня шепот какой-то дамы.
Обалдеть! Нашу премьеру посетил принц! Ну да, ведь Шон с ним беседовал во дворце. Значит, знаком. Но как он извернулся и пригласил его в театр?
– Прошу прощения, что прерываю ваш разговор, – вмешалась я в монолог Юранса, – Но нам с господином Робэрсом пора. До свидания, Людвиг. Всего хорошего, Тьянмира, Матильда.
Я потянула режиссера за собой и, чуть повысив голос, чтобы эта троица хорошо услышала, сказала:
– Юранс, вы, наверное, забыли, что его высочество обещал посетить премьеру. Надо его поприветствовать.
М-да. Если бы можно было убить взглядом, я б, наверное, померла уже раз двадцать. Даже спиной чувствую ненависть этой семейки. Надеюсь, они никакой больше гадости не придумали, не подожгут театр, не устроят погром, не поднимут панику. Все же у нас тут целый принц, а значит, ответственность серьезнее!
Глава девятнадцатая. Премьера
Я стояла в темноте зрительного зала, сжимала кулаки, нервно смотрела в сторону сцены и ждала начала представления. В оркестровой ложе один из рабочих запустил музыкальный артефакт. Грохнули барабаны, зазвучала, а потом почти сразу затихла мелодия.
Юранс был уверен, что лучше начать именно с громких звуков, чтобы оборвать разговоры и заставить всех сосредоточиться на сцене. Так мы и сделали, однако потом отошли от обычного сценария. Мощный прожектор осветил не занавес, а выход сбоку от сцены. Там уже стоял актер, что играл рассказчика.
Внешность у него была самая обычная, но загримировали его так, что теперь глаза казались больше, скулы обозначились резче и длинный подбородок не бросался в глаза. Не красавец, но очень симпатичный. Но выбрали мы его не за внешность, а за умение петь и великолепный голос.
– Добрый путник войди в славный город Багдад, – начал он, одновременно неспешно шагая между сценой и первыми зрительскими рядами, – ты своим не поверишь глазам!
Музыка подхватила ритм, и голос актера стал громче:
– Ждет тебя впереди приключений каскад. Ты готов?
Снова все затихло на несколько ударов сердца, а потом актер запел:
– Открывайся сезам!
Но сезам, в смысле занавес уже был открыт. Его тихо раздвинули, пока рассказчик отвлекал внимание. И два мощных проектора высветили город с высоты птичьего полета. В зале послышали восхищенные вздохи.
Вот не зря! Не зря мы столько времени убили на то, чтобы придумать, найти специалиста и создать эту декорацию. На самом деле город представлял собой подробную диораму с крохотными домишками, узкой речушкой с мостиками через нее, роскошным дворцом и садом. Диорама была сравнительно небольшая, примерно полтора на полтора метра, однако Аруан с помощью магии иллюзии сделал город гораздо больше и реалистичнее.
Входящее солнце играло на витражных окнах дворца, заставляло купола вспыхивать золотом, ветер трепал флаги, вода в реке текла, покачивая лодочки возле причала. Мы не просто изобразили город. Аруан сделал его живым, настоящим.
Конечно, магии на это ушло немало, но первое впечатление самое сильное. И, судя по охам, нам удалось поразить публику.
Я
