и улетевшего в Питер Ивина с примой, остальные почти все имелись в наличии, здорово прибавилось и новой публики: явились учащиеся языковых курсов и слушатели режиссерского репетиторства, увеличилась орава завсегдатаев фитнес-центра и интернет-кафе, удвоилось количество бизнес-клерков (за счет их клиентов и знакомых).
Был проявлен интерес к «фазендным» игрищам, причем кое-кто готов был даже застолбить свое участие в них весомой денежной суммой. Вчерашний покупатель пернача принес оставшиеся шесть с половиной тысяч тугриков, и пернач в красивой упаковке был любезно вручен ему, а 1400 баксов (свои 20 процентов) Алекс без всякого стеснения положил себе в карман (вернее, как потом это было названо, в Фонд Поэта).
Привычно крейсируя по залам, Алекс с удивлением обнаружил Лару, светски беседующей с Банкиршей с бокалами пива в руках. (Опаньки — Даниловне явно угрожает их заговор, а может быть и ему — несравненному султану-падишаху.)
В Метательном тире пришедший с девушкой Вадим проявил себя настоящим мастером саперной лопатки — использовал это как повод подойти к Пану Директору:
— Аникеев уже прилетел, Нилу назначил встречу сегодня на девять вечера. Надо что-то делать или как? Позвони ему.
Новость неприятно задела Копылова: почему Акела сам не позвонил. Час спустя вибратор «Нокии» все же прожужжал о его звонке. Уединившись, Алекс ответил. Нил был в порядочной панике, что ему говорить главному патрону. Конь как мог его успокоил:
— Говори, как есть. Про второго он вряд ли спросит, поэтому лучше лишним его не загружать. Скажешь, что мне по любому с ним тоже встретиться надо. Не исключено, что именно вам с Вадимом он и поручит мою ликвидацию. Прошу убивать меня без особого цинизма… Да шучу я, шучу. — Алекс сам не рад был своему кладбищенскому юмору.
Получила свое продолжение его вчерашняя разборка с Даниловной. Когда вечер уже стал затухать, любимая однокашница буквально впихнула его в Директорию.
— В общем, много чего предполагала, но только не то, что в конце концов получила. Что, приятно подругу детства в свой гарем включить? Или я такая глупая, раз на что-то другое могла рассчитывать? Говори, как есть, не стесняйся.
Звучало все как вызов, следовательно, он его должен был принять.
— Значит, ты считаешь, что я должен ради тебя все вокруг себя нарушить?
— Я не про все, только про твой гарем.
— Нет.
— Что нет? Что нарушать ничего не будешь?
— Не буду.
— И даже не объяснишь почему?
— Как у всякой девушки, у тебя есть две истины: или твоя, или неправильная.
— А ты все же постарайся.
С полминуты он взвешивал последствия своего ответа и все же решился на него. На всякий случай достал и включил глушилку.
— Когда мне было двенадцать лет, я как-то спросил у папы: верит ли он в Бога. Он ответил, что не понимает, что такое есть Бог, его потолок — это Ангел-хранитель, в него он верит абсолютно. Как я теперь понимаю, эти слова на всю жизнь зомбировали меня: не надо пыжиться и говорить, какой ты умный и глубокий, если все чувствуешь по-другому. Например, я не понимаю, как в мирной жизни можно жертвовать собой ради шпионских дел, мой потолок — это авантюрная шпионско-мафиозная жизнь и не более того. Так же и с прекрасными дамами: я не понимаю, что такое Большая любовь, зато вижу, как любая влюбленная дамочка стремится любовь превратить в любовное стойло: туда не ходи, того не делай. Мой потолок — это легкое, приятное, полезное общение, которое по обоюдному согласию может или не может перетекать в интим, но без последствий любовного стойла.
Она внимательно, не перебивая, слушала. Поняв же, что он закончил, проговорила с усмешкой:
— Все это имело место быть, но с одной поправкой, если бы ты действительно был тем, каким представлялся мне еще месяц назад: крутым агентом и еще более крутым мафиози. А на самом деле ты всего отельно-клубный аниматор, массовик-затейник. Я все ждала и вчера, и сегодня, когда ты свой фирменный рок-н-ролл начнешь отплясывать. Видимо, это на третий день запланировано. Не так?
— Господи, Марина (чуть ли не первый раз в жизни назвал он ее по имени), какая же ты непроходимая дура! Какой аниматор! Включи свой винчестер. Сейчас в багажнике из Питера везут киллера, что готовился ликвидировать сначала Веру, Еву, Лару, потом меня. От ношения броника у меня уже в кровь все подмышки стерлись, больше всего боюсь, что ликвидируют тайком, поэтому стараюсь постоянно иметь кого-то рядом. Вчера прямо на твоих глазах в Чайном зале произошла моя перевербовка с ЦРУ на МИ-6. Главного московского Мориарти я изловил уже неделю назад, готовлю его ликвидацию, если что, можешь сделать контрольный выстрел. Я же тебя просил активно включиться в генеральскую тусовочную жизнь, ты что-то сделала? Ладно, все, проехали. Продолжаем лакейскую анимацию… У тебя так доверчиво рот открылся. Не верь ни одному моему слову. Просто на ходу все это придумал.
— А Жорка тоже? — все шпионское мгновенно вытеснило в ней все любовное.
— Пока нет. Ему бы со стихами и своими магазинами разобраться. Но пострелять всегда готов.
— А твой Стас, а дядя Петя?
— Ну я же сказал: шутка все это. Павлиний хвост перед тобой распустил.
— Я тоже хочу, — повторила Даниловна свое недавнее заклинание.
— И будешь устраивать мне хип-парады?
— Не буду. Но одно условие: никакой между нами постели.
— Увы, народ уже заклеймил тебя как мою главную Гюльчатай, поэтому либо ты подруга в отставке, либо всем расскажешь, как сама дала отставку мне.
Это, можно сказать, подвело итоги дня. Слава Создателю, что Даниловна и Сабина были девушками самостийными, спокойно добирались до своих квартир без какого-либо участия Пана Директора, что позволяло Алексу вместе с Ларой уходить из «Арго» по-английски: через черный ход, никого не дразня своим матримониальным видом.
По дороге он не удержался и спросил, о чем весь вечер она щебетали с Банкиршей.
— Тебе кости мыли, естественно, — бодро отвечала Скрипачка, вышагивая рядом с ним. — Кстати, что там у вас с Брачным договором. Покажешь или нет?
— Когда до подписей дойдет, обязательно покажу, — честно пообещал он.
Когда они уже засыпали, позвонил Нил и сообщил, что разговор с Аникеем состоялся, вроде ничего страшного, завтра в час дня Алекс должен подъехать в то место, где была их первая встреча.
15
Хорошо, что теперь у него было кому излить свои шпионско-криминальные проблемы, даже немного поистерить при этом. Стас, как и положено наставнику-гуру-сэнсэю, был невозмутим. Вместо того чтобы поить фабзайца чаем, вышел с ним на улицу, и они сделали большую круговую прогулку через ближайшие девятиэтажки и детсадики, где все хорошо просматривалось на сотню метров.
— Ну и как мне быть, если
