он просто скажет: отдай Плохиша и будь свободен?
— А ты бы что хотел услышать? «Казнить не сметь, помиловать?»
— Мне же надо сделать так, чтобы кое-кого освободить из-под домашнего ареста. Что, потом мне Департамент прямо на Аникеева наводить?
— То есть ты хотел бы сделать так, чтобы кто-то захотел твоего Плохиша ликвидировать, а ты бы потом Департаменту его труп предъявил?
— Ну примерно что-нибудь такое, — вынужден был согласиться Алекс.
— То есть чтобы ты еще продолжил эти игрища с твоим арестантом? Чтобы тебя с этого проекта не снимали?
— Кстати, Аникей знает, что архив мы тоже захватили. И наверняка решит, что я такой шустряк, обязательно все себе скопирую.
— На этот счет можешь не волноваться, я снял не одну, а две копии, вторую даже кое-где прикопал в хорошей упаковке.
— Классно, хоть с этим не буду дергаться. А все-таки…
— В крайнем случае можешь сказать, что у Плохиша в окружении Аникеева есть свой стукач.
От неожиданности Копылов даже приостановился.
— Некто Щука. Его несколько раз упоминали твои мафиози между собой. Мол, Щука знает о встрече Аникеева с каким-то молодым парнем, которому было поручено ловить их босса. Сейчас этот Щука роет землю, дабы узнать твое имя и адрес. Но об этом говорить на самый крайний случай.
— Хорошо. Понял. А что делать с этим дурным Соником? Думаю, это он взорвал соседку Зои. Его вообще нельзя отпускать. И какое будет правильное решение?
Несколько шагов они прошли молча.
— Ты читал «Граф Монте-Кристо»?
— Конечно. Что за детский вопрос?
— А обращал внимание, что граф Монте-Кристо мстит врагам не за себя, а за их другие преступления?
— Ну допустим, и что?
— А то, что это самый лучший выход из положения: провести собственное расследование и найти тех, кому эта твоя пара смертельно навредила. Помнишь, как Атос нашел лильского палача, чтобы казнить Миледи. Вот для чего и нужно иногда читать книги, иначе будешь похож на простодушного голливудского копа, который может мстить лишь за убитого напарника, то есть все равно за себя нежного.
— Ну вот, — расплылся в широкой улыбке Алекс. — Будете еще говорить, что я зря вытащил вас из Тулы. Но в час включайте «Моторолу» и все пишите на диктофон.
Немного успокоенный мудрыми речами капитана, Алекс разыскал брошенный возле «адреса» минивэн с Витьком и поехал в Филевский парк. По идее туда предпочтительней было добираться совсем одному, но уж больно хотелось иметь при себе свидетеля — ведь это действительно страшно: исчезнуть из мира живых совершенно бесследно. В нагрудном кармане пиджака лежала также «Нокия», по которой Стас должен был все слышать и записывать. Так что страна непременно узнает про последние моменты жизни своего героя.
На обширной парковке возле парка при их приближении из двух внушительных внедорожников вышли четверо охранников, рассредоточившись по сторонам. Один проводил Алекса к лимузину, открыл заднюю дверцу и тотчас отошел. В салоне сидел Аникеев собственной персоной: загорелый и усталый.
— Я слушаю, — коротко приказал глава «Элиса».
— Недавно посмотрел голливудский фильм, как три человека за два часа виртуозно ограбили банк, а потом всю ночь не могли добраться до аэропорта. Получилось точно про нас с Нилом и Вадимом. Захват Скамейкина прошел на редкость легко и просто, а сейчас вторую неделю я не могу придумать, что с ним делать.
— Какие есть варианты?
— Пустить в расход, продать обиженным олигархам, превратить в овощ, взять к себе на работу.
— Ух ты!.. Что значит взять к себе на работу?
— А почему бы и нет. Кто-то же сказал, что врагов надо держать ближе, чем друзей.
— Тут про тебя такие чудеса рассказывают. Как ты все в своем клубе разруливаешь. И вообще мастер на все руки. Подготовка имеется?
(В изъятом у Лавочкина досье говорилось о его сто четырнадцатой школе, поэтому чего прятаться.)
— Если имеете в виду школу для заграничных детей, то конечно. В одиннадцатом классе мы даже сами для кайфа уходить из-под наблюдения учились.
— А потом?
— Потом надо было в военное училище, но я подумал, что офицер это тот, кто посылает солдат на смерть (вообще-то так говорил Хазин), и пошел в гражданский вуз.
— А сейчас солдат посылать на смерть готов?
— Сейчас да, Табуреткин сильно поспособствовал.
Они помолчали.
— А что, если я предложу тебе работу в «Элисе»?
— Как это?! — слегка обалдел Алекс. — В качестве кого?
— В качестве, как ты его назвал? — Табуреткина. Изучая его архив, думаю, понял, чем он занимался, сначала по работе, потом рейдерским порядком. Вот и будешь тем же заниматься. Ты, говорят, сам такое предлагал.
— Предлагал в качестве юмора. У вас же есть ваш полковник КГБ?
— Он по этому делу слабо тянет, а ты, думаю, будешь в самый раз. Свой штат, свой бюджет, и чтобы без лишнего шума. Если будешь справляться, то и Клуб покидать не придется. В общем, пару дней подумай, но не тяни, не каждый день такое предложение.
— А Лавкин?
— Пока не знаю. Пускай еще посидит на цепи.
— Но ведь кое-кто требует его крови, сами говорили.
— Пускай требует.
— А насчет его архива?
— Держи у себя и никому не показывай. Он тебе самому может понадобиться.
— А что значит свой бюджет?
— Давай свои предложения — рассмотрю.
Говорить больше было не о чем.
— Как фильм назывался? — спросил напоследок Аникеев.
— «Быстрые перемены».
16
Если первых две презентации выглядели как два пробных шара и по сути были ими, то открытие «Лавки Поэта» претендовало на нечто большее. Во-первых, какой-то разогрев публики уже состоялся: как вживую, так и через «Светлобес» с «Арго-ньюсом», сложилось некое количество завсегдатаев, пришедших в Дневное «Арго» уже в третий раз. Во-вторых, размноженная буклетами и интернетом обложка «50 лучших поэтов 2001 года» магнитом притягивала девушек 15–40 лет (есть еще почитательницы поэзии в русских селениях), да и сторонние пииты-тихушники не прочь были поглазеть на собратьев-выскочек, тем более что было объявлено о присутствии с десяток авторов распиаренной книги и о денежном призе (1000 $) за лучшее стихотворение сборника. В-третьих, обещано обнародование Манифеста Дневного «Арго».
Итак, на входе гирлянды шаров, афиша в полтора метра самой книги, корзины с цветами, на подставке железный лавровый венок (отыскано Сабиной) — все шикарно и скромненько (как князьки и любили). 15.00, а народ все продолжал идти и заполнять фойе. Среди публики были замечены сторонние фотокорреспонденты, пара-тройка медийных персон, пяток приехавших из Питера стихотворцев, сэр Майкл явился с целой компанией англосакской диаспоры. Банкирша щебетала с Владиком и Вакулой уже как своя, Даниловна возглавляла группу своих коллег по работе, Зоя Гущина издали делала знак Алексу, что его тверское задание ею выполнено. На расставленные вдоль
