же целью подрядили на две-три недели парни из фитнес-центра по 2 тысячи рублей с носа за час занятий. Народ особо потешался над подмосковной виллой: «А нету ли тут
голубого интереса?» Чем вгоняли в краску бывшего десантника. Досталось и Жорке — его, оказывается, на вчерашней пьянке попросили стать спонсором Литобъединения поэтов в «Арго» с зарплатами руководителю объединения и секретарю. Обоим «стрельцам» в итоге дали добро на их студии единоборств, а от спонсорства решили Хазина пока оградить. Появление финдиректора с известием, что готова авансовая ведомость, по которой питерцы могут получить свои роялти, и вовсе вызвала всеобщий восторг. Народ немедленно ломанулся в кассу клуба.
Тут по закону драматического жанра предстоял резкий поворот от самого лучшего момента к самому худшему. Так оно и вышло. В кулуарах клуба нарисовался старлей Глотов с самым сердитым видом. Откосить уже никак не получалось, поэтому чем быстрей с этим покончить, тем лучше, — и Алекс, впрыгнув в «пежо» куратора, покатил с ним на встречу к подполковнику Свиридову, предварительно звякнув Стасу о необходимости сделать запись этой встречи.
18
В казенно обставленной квартире (служебной явке Департамента) все было приготовлено к допросу: два компьютерных кресла плюс настольная видеокамера через столешницу. Не обрадовало и то, что Глотов в квартире не остался. Впрочем, Алекс готов был ко многому: хоть про Зацепина, хоть про МИ-6, хоть про бандосов, хоть про свои таинственные отлучки из «Арго». И все же вопрос Тихона Ильича его сразил:
— Какова сумма наследства, полученного тобой из Коста-Рики?
— Полтора лимона «зеленых».
(На лобовой вопрос можно и ответ лобовой.)
— Правильно, верно отвечаешь. А ты в курсе, что все суммы, заработанные нелегалами за кордоном, должны сдаваться в закрома родины?
Наверно, надо было ответить: «Это в случае, если они живы-здоровы и вернулись домой за орденами. А не тогда, когда их из Москвы сдают матрасникам», но он в ту минуту просто не нашелся, сидел и ждал, что будет дальше.
— Ты, наверно, думаешь, что если откажешься это делать, то тебя просто выгонят из органов с волчьим билетом и все. Это не совсем так. — Подполковник раскрыл папку, лежащую на столе, и выложил перед Алексом полдюжины снимков Грибаева и Смуги, их отдельно и с семьями, было и совсем недавнее фото юной Ани Грибаевой. — Двойное убийство, как ни крути, есть двойное убийство.
(Отвращение от шантажа было такое, что совсем не хотелось юлить.)
— В какой срок я должен сдать эти полтора миллиона? — Он попытался сказать это предельно саркастично, но почувствовал, что прозвучало достаточно жалко. — Вы же понимаете, что в живом виде их у меня нет.
— У тебя есть «Фазенда», пара бизнесов, куча гостевых квартир, за них и два миллиона насобираешь.
— А если частями по двадцать-тридцать — тысяч в месяц? Продавать все сразу будет слишком подозрительно.
— Если можешь по двадцать тысяч, сможешь и по пятьдесят. Это последняя цифра. Первый транш через два дня. Лады?
— Лады, — все в голове Алекса безумно кружилось.
— Тогда все, свободен.
Алекс встал и нетвердо шагнул на выход. Но у двери его мысли вдруг собрались в единый пучок.
— Вы знаете, я во многом живу по законам Голливуда. А по законам Голливуда бороться за личный шкурный интерес западло. Через два дня я приношу первый транш, и вы освобождаете Зацепина, хоть в отставку, хоть как, но он будет в Москве и свободен. Если нет, то десять лет строгого режима мне тоже годится.
— А если пожизненное?
— Если пожизненное, то по Москве пойдет слух, что Лубянка не только сдала матрасникам семью разведчиков-нелегалов, но и расправилась с их сыном.
— Иди уже! — глухо прорычал подполковник.
(Ладно, пошел на выход.)
— Чё, Свирид хорошо с тебя стружку снял? — спросил Глотов, поджидавший его во дворе возле «пежо». Алекс внимательно посмотрел на своего куратора: глаза у того были простодушно-простодушные. Можно было поручиться что о теме разговора он не знает.
— Просто вези и возвращай меня откуда взял.
19
— Попал ты, так попал! — резюмировал в «адресе» Стас визит Алекса к Свириду. — Я все ждал, когда твое непотребное везение закончится, вот оно и закончилось.
— Ну почему он меня совсем не боится?! — не мог взять в толк Копылов. — И моих покойников предъявил, и про разборки с лукачцами все знает, и про мое разрешение на оружие. Назначу стрелку в лесу и грохну за милую душу.
— Ой-ой-ой, страшный какой. Всех напугал.
— Ну так что мне делать? — приятно было переложить на кого-то принятие решения.
— Не знаю. Надо думать. А в принципе почему ты против. Твой отец сам по себе стал таким умным и предприимчивым? Получил мощное образование, и не только военное, а первое правило любого нелегала: наращивать и наращивать свою карьеру под прикрытием, этому никакой Гарвард не научит. Так что все по-честному. Тебе самому что, недостаточно дадено? Человеческий мозг чем больше нагружен, тем лучше работает. У тебя хоть один день прошел, чтобы ты о чем-то авантюрном не подумал? Ведь нет же! Поэтому не ной, а включай свою черепушку на полную силу.
— Так мне что, не мочить его? А каждый месяц приносить по пятьдесят кусков? — Алексу хотелось полной ясности.
— Зато у тебя появился весомый повод сказать господину Аникею «да». От матрасников и мелкобритов ушел, от бандитов ушел, от элисцев ушел, теперь попробуй уйти от родного Департамента.
В общем, все это было напрасным сотрясением воздуха. Один полезный совет от капитана Алекс все же получил: прежде чем торговаться с Аникеем о бюджете и кадрах, выяснить, кто и что будет первой мишенью, от этого потом и плясать.
Размяли заодно тему Табуреткина-Скамейкина: что надо делать, чтобы сломать его. И снова эффектная подсказка:
— Ставишь его на узкую табуретку с петлей на шее и на всю ночь уходишь. Даже если до утра достоит, то утром, когда скажешь, что ему еще день стоять, вряд ли выдержит и не запросит пардону.
— А если не достоит? — задумчиво обронил Алекс.
— Ты же хотел его покарать, чтобы без собственного участия, вот и будет полноценный суицид.
Вроде бы беспроигрышный вариант, но чем дальше Копылов удалялся от «адреса», тем менее желательным он представлялся. (А ну как и согласится узник совести на сотрудничество, простит ли он потом ночное стояние на табуретке.) Поэтому, поджидая джип Вадима, он все же решил опробовать сперва вариант Б.
Вадим уже знал о сделанном Алексу высочайшем предложении Аникея. Постоянную дележку роялти: 50–25—25 тоже целиком одобрил. Согласился также быть главным эксом. Но вдруг высказал неожиданное предположение:
— А если потом и тебя, и нас с Акелой
