из тех, что собрались на площади — и огромный медовый корж. Но студентов Академии, увы, в эти схватки не пускали, так что ни поцелуя, ни коржа мне не досталось.
Фестиваль начался в полдень, но с заходом солнца веселье лишь усилилось. Над площадью повисли магические шары, освещая всё почти так же ярко, как это делало солнце. А еще я заметил, как вместе с темнотой на площади появились люди в одинаковых серых овчинных полушубках, подбитых белым мехом — городская стража. Иногда они вдруг оказывались рядом с чрезмерно забуянившими выпивохами, а также некоторыми подозрительными личностями, которые, похоже, активно облегчали кошельки веселящихся горожан, и уводили означенных куда-то за пределы площади, в темноту.
Что ж, хотя бы во время фестиваля городская стража поддерживала порядок.
— Ты что здесь делаешь? — раздался поблизости недовольный голос, обращенный явно ко мне. Я обернулся. В паре шагов от меня стоял Семарес, одетый сейчас как горожанин средней руки.
— Отдыхаю, — ответил я, и старший магистр скривился с таким видом, будто я признался в чем-то непотребном.
— Отличная идея — слоняться по злачным местам после того, как создал себе кучу могущественных врагов! Ты гений!
Любопытно у Семареса работал разум — назвать просторную городскую площадь, наполненную людьми, злачным местом, это надо было постараться. Но меня больше заинтересовало в его словах другое.
— Врагов?
— Союзников клана Шен, естественно. Я, когда услышал, сперва даже поверить не мог. Зачем ты в эту историю вообще влез⁈
— Сперва случайно, а потом по приказу Таллиса, — я пожал плечами. — А вы всерьез думаете, что они из мести попытаются меня убить?
— Естественно. Так что иди-ка ты лучше домой, нечего из себя мишень строить.
— На мне щит. — Последнее время я стал носить его, не снимая. Поначалу напрягало, но потом привык. — А есть и пить я тут, естественно, ничего не собираюсь.
Семарес поморщился — услышать напоминание о том, как меня отравили по его приказу, ему явно не понравилось.
— А с чего это вы вообще решили меня предупредить? — спросил я с любопытством. Особой любви между нами ведь не было.
Семарес помолчал, потом быстрым движением нарисовал в воздухе руну от подслушивания, а затем еще одну, призванную скрыть наши лица от посторонних наблюдателей, чтобы те не могли догадаться о смысле разговора по движению губ.
— Теаган заставил меня прочитать кое-какие записи из закрытой части архива, — проговорил он. — Там приводились реальные впечатления людей от общения с божественными посланниками и их фактические, а не отполированные, биографии. В общем, как оказалось, среди них по характеру ты далеко не самый худший.
— Что, они были такие же наглые, как и я? — спросил я, давя усмешку. Ведь именно мое несоответствие светлому образу посланника Пресветлой Хеймы Семарес прежде приводил, как обоснование того, почему мне не верит. Посланники, по его мнению, могли быть только добрыми, скромными, сострадательными людьми.
— Всякие они были, — по его лицу скользнула гримаса недовольства. — И про паутину Теаган мне тоже рассказал. Я не могу позволить своим личным… предубеждениям помешать мне выполнить долг.
Тут мне магистра стало даже малость жаль — по его лицу было видно, насколько тяжело далось ему признать свою неправоту.
— И вы решили, что ваш долг — заботиться о моей безопасности? — спросил я, на что Семарес коротко кивнул.
— У вас есть доказательства, что они планируют на меня напасть, или это лишь логическое умозаключение?
— Прямых доказательств нет, но есть косвенные признаки, что они что-то готовят.
Я пожал плечами.
— Ну, прятаться от глав Младших кланов я точно не собираюсь. Так что простите, магистр, но с фестиваля я уйду тогда, когда сам так решу.
— Самоуверенный упрямец, — пробормотал Семарес. Ну, кто бы говорил!
— Что я хотел сказать, я сказал. Ваша защита и компания мне не нужны, так что, — я сделал неопределенный жест рукой, — можете быть свободны.
Семарес что-то недовольно прошипел — я уловил только слово «Иштав…» — и действительно направился куда-то.
Я отвернулся от него, выискивая взглядом ребят. Кастиан пошел купить закусок, и я заметил его все еще стоящим в очереди у дальней лавки — был он тут не единственным проголодавшимся. А Бинжи несколько минут назад уволокли танцевать две хихикающие девчонки примерно его возраста. Выглядел он при этом донельзя растерянным, но не сопротивлялся, а сейчас с очень серьезным видом пытался повторять движения танца за новыми подружками. Ну и славно.
На ближайшей горке народу стало поменьше, и я решил снова с нее скатиться. В прошлый раз устоять на ногах не вышло, но сейчас я надеялся на лучший результат.
Получилось действительно удачно, и я прокатился по всей длине ледяной дорожки, пока инерцией движения меня не вынесло за ее край, в пустое пространство между двумя скульптурами. Там отчего-то было темно — бросив быстрый взгляд наверх, я обнаружил, что огненный шар, предназначенный для освещения этого участка площади, напоминал припорошенный пеплом затухающий уголек. Похоже, кто-то пожалел силы для его насыщения.
Покачав головой, я развернулся, собираясь идти назад, и понял, что дорогу мне перегородили. Там, непонятно откуда, появилась девушка. Была она в короткой шубке, но без шапки. К соседним освещающим шарам она стояла спиной, так что единственным, что я смог разглядеть, были ее светло-русые волосы, рассыпавшиеся по плечам. Затем девушка чуть повернулась и свет упал на ее улыбающееся лицо.
Я моргнул. Потом еще раз.
— Янли⁈
Глава 25
Едва я договорил ее имя, в мыслях у меня возник туман, скрыв всё, о чем я только что думал, оставив одну единственную идею — ничего в этом мире не имело значения. Ничего, кроме Янли.
Девушка двинулась ко мне, продолжая улыбаться. Еще шаг, и еще. Выражение ее лица было нежным, любящим. Вот она протянула руки, чтобы меня обнять — и замерла. Прекрасные черты на мгновение исказила гримаса недовольства.
— Рейн, — позвала она нежным голосом. — Убери щит, Рейн.
Я растерянно моргнул. Щит? Какой щит? Вся моя реальность состояла сейчас из одной лишь Янли. Никаким щитам в этой реальности места не было.
— На тебе магическая защита. Сними ее, — повторила она свою просьбу и вновь протянула ко мне руки.
Кожу у меня на груди вдруг ожгло льдом, и я вздрогнул. Боль оказалась не очень сильной, но
