Рени лежала в темноте, уставясь в потолок. Нужно взять себя в руки — не у нее одной горе. Потеря Джима ничуть не меньше: все-таки родной брат. Главное для нее сейчас — спокойствие. А счастья без любимого мужа уже не будет никогда. Но надо думать о ребенке, только о нем, чтобы он никогда не испытывал страха. Леман как раз самое подходящее место, тихое и уединенное. Она будет жить там, где отец воспитывал ее один, и она тоже справится. Последнее время она много думала об отъезде. Марта и Джордж поначалу ни под каким предлогом не хотели ее отпускать. Они считали, что должны быть рядом, пока она носит под сердцем их внука, но потом решили, что перемена обстановки, возможно, окажется для нее благотворной. Помогли ей собраться в дорогу и обещали навестить, как только позволят обстоятельства. Рени вздохнула.
Как бы хорошо ни относилась к Джиму, она не даст ему ни малейшего повода думать, будто ее привязанность к нему может перерасти в любовь. Маршалл — вот ее единственная любовь, другой быть не может. С мыслями о муже она ненадолго уснула.
Наступило ясное, теплое утро. Около восьми Рени уже была готова к завтраку и стояла на палубе, ожидая появления Элиз. Мимо проплывали берега, покрытые сочной, буйной зеленью Луизианы, и сердце ее сладко защемило от близости родного дома. Поглощенная своими чувствами, она не сразу заметила Джима. Он направлялся в свою каюту, чтобы привести себя в порядок после бессонной ночи. Он провел ее в баре с Олли, а затем работал с бумагами.
Рени обернулась на звук его шагов и поспешила навстречу.
— Доброе утро, — сказала ода, но, заметив его осунувшееся лицо, встревожилась. — Как ты себя чувствуешь? У тебя такой измученный вид.
— Спасибо, — усмехнулся Джим, а Рени покраснела. — А ты, должен заметить, выглядишь сегодня прекрасно. Наверное, встреча с домом так действует на тебя?
— Да, — улыбнулась она, — всего несколько часов, и мы дома!
— Я должен подготовиться к завтраку. Может, подождешь меня в штурманской рубке?
— Как интересно! — обрадовалась Рени. — Думаю, я не пропущу Элиз. — Она посмотрела на каюту тетушки.
Джим показал Рени свои владения и познакомил с лоцманом Лоу, стоявшим на вахте. Она скромно опустилась на скамейку позади рулевого и стала ждать. Но полчаса, пока отсутствовал Джим, не прошли даром: из беседы с Лоу Рени узнала много интересного о торговле на плантациях в нижнем течении Миссисипи и показала свою осведомленность.
— Посмотрите-ка на эту молодую леди, капитан! Она знает свое дело.
— Прекрасно. Теперь, когда она по рукам и ногам связана с пароходством, поможем ей урезать расходы и всегда их держать на минимуме. Ты готова к принятию пищи?
— Проголодалась как волк. Спасибо, Лоу.
Под руку с Джимом Рени вошла в главный салон и почувствовала на себе живой взгляд Элизабет Энн.
— Она очень милая. — Рени уставилась на портрет. — Я часто думаю о ней.
— Элизабет была очень милой только с одной стороны, — сказал Джим. — Но если б ты узнала ее поближе, возможно, у тебя сложилось бы другое мнение.
— Правда?
— Она была ужасно избалованна.
— Неужели? Когда смотришь на такие красивые лица, кажется, и душа у них должна быть так же красива.
— Напротив, красота испортила ее, она была взбалмошна.
— По крайней мере она смогла сделать Маршалла счастливым, пока они были вместе.
Джим посмотрел на Рени с удивлением и подвел ее к столику, где их уже ждала Элиз.
— Когда Марта собирается навестить нас? — спросила Элиз, когда они допивали кофе.
— Мама сказала, как только вы устроитесь, она обязательно приедет на пару месяцев, — сказал Джим. — А когда появится малыш, погостит подольше.
— Это будет великолепно! — обрадовалась Рени. — Мне не терпится показать вам Леман.
— Спросим у Лоу, далеко ли еще.
— Пошли.
Рени взяла его за руку, и они побежали в штурманскую рубку.
Вскоре она с волнением смотрела в окно, пытаясь отыскать первые признаки Лемана. Вот показалась крыша ее дома, когда корабль, вспенивая волны, сделал последний поворот. Теперь над верхушками деревьев стали отчетливо видны слуховые окна третьего этажа. Сердце ее радостно забилось. Наконец она дома, и теперь судьба ее будет в ее собственных руках — в течение многих месяцев она не могла управлять событиями, которые наполняли ее жизнь.
Рени и Элиз в нетерпении спустились на палубу, ожидая, когда причалит корабль. Они помахали Элану, который уже стоял на берегу. Джим провел их на главную палубу, откуда спустили трап, и Рени тут же очутилась в объятиях Элана.
— Детка моя, как хорошо, что ты дома! Элиз, прекрасно выглядите! Рад видеть тебя, Джим! — восклицал Элан, но глаза его немного дольше задержались на Элиз. — Пойдемте пешком. Думаю, вам будет интересно осмотреть окрестности.
— Я в восторге, — ответила за всех Рени.
Джим и Элиз шли к дому следом за Эланом и Рени. Все, что представало их глазам, изумляло: и аккуратно подстриженные газоны, и заботливо ухоженный цветущий сад. Но более всего впечатлял дом. Величественное трехэтажное здание, построенное Роджером Фонтейном много лет назад, было готово радушно принять гостей.
— Теперь понятно, почему ты так скучала по дому, — только и смог вымолвить Джим.
Рени улыбнулась и повела его смотреть интерьер. Она увидела, что и внутри дома все дышит любовью к ней, — кругом безупречная чистота и порядок.
— Как мне благодарить вас, дядя Элан! — Она обняла его.
— Просто будь счастлива, детка, — искренне ответил он.
Джим распрощался со всеми, и они с грустью стали наблюдать, как «Элизабет Энн» повернула в обратный путь.
Было раннее утро, полуденный зной еще не вступил в свои права. Сад утопал в цвету, источая терпкий аромат. Проводив Элиз в комнату, Рени и Элан решили пройтись до ворот.
— Элиз прекрасно выглядит, вы не находите? — спросила Рени застенчиво.
— Да, я это тоже заметил.
Рени лукаво улыбнулась.
— Я была немного занята во время вашего пребывания в Сент-Луисе, но, мне кажется, Элиз ужасно скучала после вашего отъезда. Может быть, это взаимно?
— Мой милый дружок, я никогда не переставал удивляться твоей прозбрливости, — пошутил Элан.
Рени, заинтригованная отношением Элана к затронутой ею теме, повела его к скамейке среди благоухающих роз и спросила:
— Вы были знакомы до того, как Элиз уехала жить на север к бабушке?
— Конечно. Мы с твоим отцом дружиЛи с детства.
— Я не спрашиваю об отце. — Рени вернула разговор в прежнее русло. — Вы, вероятно, были еще молодым человеком, когда Элиз уехала?
— Да. Помнится, когда она покинула нас, в это время умер мой отец, — горько вздохнул он и немного помолчал. — Элиз ничего не рассказывала тебе об этом?
