Парагвайцы попытались пойти в массированное наступление на волне успеха, и это им почти удалось, однако под занавес тайма российской команде удалось остудить двумя кинжальными выпадами горячий пыл латиноамериканцев: классно проведенные контратаки и на перерыв сборные ушли со счетом два один в нашу пользу.
— Молодцы ребята! — воскликнула Катя, весь тайм простоявшая на ногах и кричавшая задорные фанатские речевки без умолку. — Если так дальше пойдет, мы от соперника камня на камне не оставим.
Более реалистично настроенный Виктор такого уверенного мнения касательно сборной России не имел, но и ему игра родной команды, за исключением нескольких моментов, сегодня нравилась.
— Поживем, увидим, — ответил он на заявление своей любимой, — должны же мы доказывать, что вышли из группы с первого места не случайно.
Доказывать это пришлось практически мгновенно: едва начался второй тайм, как мяч вновь затрепыхался в сетке ворот российской команды. На сей раз, он очутился там после классно исполненного штрафного удара.
— Не, ну куда смотрел вратарь?! — взвизгнула Катя, азартно тыча пальчиком в сторону российских ворот.
— Он не в чем не виноват, слишком мастерский был удар.
— Ага, как же, — не унималась девушка, — знаешь, как мой пап на этот счет говорит?
— Как?
— Не бывает не берущихся мячей, бывают хреновые вратари.
Трудно было поспорить с таким радикальным заявлением, поэтому Виктор просто пожал плечами и промолчал.
Сложно сказать, почему российская команда до сего момента так вяло играла. Возможно, выход из предварительной группы с первого места физически подкосил нашу сборную, возможно — просто не верили в собственные силы, однако для того, чтобы российские футболисты забегали как следует, понадобилось почти шестьдесят минут игрового времени. Лишь когда до конца основного времени матча оставалось пол часа, игроки сборной, наконец, начали показывать тот футбол, который от них ждали и болельщики и пресса. Прежде чем сборная России вновь вышла вперед, парагвайской обороне пришлось отбить пять серьезных атак, каждая из которой могла завершиться взятием их ворот. Нашим парням немного не везло: то мяч летел чуточку выше, то боковая стойка ворот, как выражаются комментаторы, играла за соперника — однако долго держаться против такого неистового натиска латиноамериканцы не смогли. Третий мяч влетел в их ворота после отличного розыгрыша углового удара: наш нападающий взвился в штрафной площади соперника и хлестко, а главное зряче, пробил головой.
Соперник российской команды, разумеется, не смерился с такой участью, и пошел вперед, оголяя свои тылы, чем не преминули воспользоваться отечественные футболисты, организовав контрвыпад. Когда финальный свисток возвестил об окончании матча, голографическое табло, парившее в воздухе над полем, показывало счет 4:2 в пользу сборной России.
— Вот так, — радостно смеялась девушка, — пускай знают наших! А ты еще сомневался, кто одержит победу.
— Вот и ничуть я не сомневался, я просто констатировал факт, что по началу футболисты играли не на пределе своих возможностей.
— Ага, и чуть их своей болтовней не сглазил.
— Ну, ведь не сглазил же?
— У тебя почти получилось, — ехидно улыбнулась Катя и поцеловала Виктора.
В родной поселок они прибыли спустя двадцать минут и остаток времени провели вдвоем, гуляя по окрестностям, наслаждаясь погожим вечером и утопая в медовых лучах заката. Расстались неохотно, пообещав друг другу встретиться на следующий день и вновь куда-нибудь сходить.
Чувственный поцелуй еще долгое время приятно обжигал губы Гагарина, и он никак не мог привести в норму свою не в меру разбуянившуюся психику, однако едва его голова коснулась подушки, он моментально провалился в сказочный и таинственный мир сновидений.
Трудно сказать, чем был навеян сегодняшний очень реалистичный сон Виктора, скорее всего ключевую роль сыграло все происходящее с ним в последнее время в совокупности. Он лежал на полу какого-то странного помещения в круге света радиусом метров десять, и пытался глазами отыскать потолок. Сделать это не удавалось, как он ни старался. Мало того, у Виктора возникло стойкое ощущения того, что граница, отделявшая свет о тьмы и есть граница комнаты.
Гагарин привычно «ощупал» себя сферой чувств, никаких повреждений не обнаружил и приподнялся на локте. Интуиция, всегда вовремя предупреждавшая его об опасности, молчала, из чего можно было сделать вывод, что место это, в принципе, опасным не являлось.
Виктор встал в полный рост, осмотрелся в поисках источника света, однако обнаружить его не удалось. Казалось, что свет источает сам воздух, который был здесь каким-то другим. Им, конечно, можно было дышать, но, видимо из-за слишком большого содержания в нем кислорода, у Гагарина вскоре начала болеть голова. Пришлось потратить какое-то время на подстройку физиологии, и только после этого почувствовать себя сносно.
Виктор посмотрел на пол, нагнулся, проводя по нему пальцем. Материал неведомых конструкций, на котором он стоял, был холодным и гладким. Собственно говоря, он таким и казался с самого начала, но вот только…
Гагарин был готов дать руку на отсечение, что, когда он лежал, пол не казался ему таким уж промозглым. Мало того, воздух внизу оставался вполне себе терпимым и совершенно не охлаждался близкой холодной поверхностью. Виктор не был силен в термодинамике, но интуитивно понимал, что это явление — довольно противоестественно.
Он вновь выпрямился, посмотрел на окружавшую полусферу света тьму и осторожно, словно боясь кого-то спугнуть, подошел к ее границе. На вид она казалось вязкой, неестественной, абсолютно черной. Складывалось такое впечатление, что все, попавшее в ее владения, исчезнет в них навеки и безвозвратно, но, несмотря на это, Виктор решился все же докоснуться до нее пальцем.
Сердце замерло, дыхание приостановилось, и… ничего не произошло — палец свободно погружался во тьму и выходил из нее без видимых изменений. Гагарин, вскоре, окунул в нее всю левую руку, но таинственной тьме, видимо, не было до нее совершенно никакого дела.
Путем подобных экспериментов Виктор выяснил, что пол, который стал уже ледяным, во тьме также имел свое продолжение, не обрывался и совершенно не утрачивал своих странных теплофизических свойств, но выходить полностью из полусферы света Гагарин все же не решился.
Меж тем, температура пола продолжала резко падать, и, вскоре, унику пришлось перебрасывать всю свою энергетику на то, чтобы не замерзнуть. Гражданский уник, наверное, вскоре бы не выдержал таких экстремальных параметров, но на Викторе был одет универсальный костюм военного образца. Он, конечно, не защитил бы от абсолютного ноля температур, но градусов сто — сто пятьдесят по шкале Кельвина для него было приемлемо. И все же, что делать, если температура пола продолжит опускаться?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
