Далия: Надеюсь, это не прозвучало высокомерно и не было слишком откровенно. Я не привыкла открываться людям, так что для меня все это в новинку. Я просто… хочу помочь, наверное.
Далия: Поговори со мной, Кейн. Мы можем выслушать друг друга, даже если мы из разных миров.
Как я уже сказал. Я избавлюсь от нее.
Она слишком близко подобралась ко мне, и это меняет мои приоритеты, мешает мне достигать целей и затуманивает мой разум.
Лжец. Она затуманила твой разум с самого первого раза, как ты ее увидел.
— Готов повеселиться? — голос Престона эхом раздается вокруг меня, вырывая из глубоких раздумий.
Он стоит слева от меня, с головы до ног одет в черное, включая перчатки. Даже его светлые волосы приобретают темный оттенок в ночи, когда он подтягивает водолазку до подбородка и играет с ножом.
— Ты можешь веселиться сколько хочешь, но его жизнь принадлежит мне, — говорит Джуд справа от меня, вертя хоккейную клюшку.
Как я и Престон, он одет в черное, но на нем еще и плащ. Поскольку он любит близкий контакт со своими жертвами — то есть разбивать им черепа — это хорошая идея, чтобы защитить себя от брызг крови.
Когда Джуд прислал нам СМС с приглашением на свою новую «охоту», я согласился.
Обычно я не хожу с ними, оставляя его и Престона наедине.
Я не испытываю удовольствия от кровопролития. Не считаю убийство и насилие действенным способом искупления, как Джуд.
Когда мне поручают убить кого-то, я делаю это с помощью пистолета и глушителя. В других случаях я плачу людям, чтобы они подсыпали им яд в еду.
Потому что так я решаю проблемы — четко и под полным контролем.
Я не люблю беспорядок.
И уж тем более не люблю убирать за собой.
Престон не проявляет агрессии на льду или на публике, но в темноте или когда мы остаемся вдвоем, он дает волю своей неадекватной натуре. По правде говоря, он кровожадный ублюдок, который получает удовольствие от того, как угасает жизнь в глазах людей.
— Без оружия? — спрашивает меня Престон.
Я сую телефон в карман и приоткрываю куртку, чтобы показать пистолет.
— Чувак, ты такой скучный, — качает головой Джуд. — Готов поспорить, что у него еще и глушитель есть.
— Конечно. Нельзя оставлять следы.
— Это буквально лес моей семьи, и у нас подготовлена команда уборщиков, — Престон подходит к Джуду и обнимает его за плечи. — Просто признайся, что ты ненавидишь жизнь, в отличие от меня и здоровяка.
Джуд ударяет клюшкой по плечу Престона.
— Не убивай его. Он мой.
— Кто первый встал, того и тапки, — напевает Престон маниакальным тоном, а затем спрыгивает с крыльца.
— Ублюдок, — Джуд бросается за ним, и вскоре они оба исчезают между высокими деревьями.
Я стою на месте еще несколько секунд, затем по одной ступеньке спускаюсь по лестнице.
Джуд выпустил свою цель на эту ночь примерно пятнадцать минут назад, и мы все смотрели, как этот мерзкий мужчина средних лет бежит на север.
Спешить некуда.
Над головой возвышаются высокие деревья, их ветви тянутся к темному небу, как костлявые руки. Луна то появляется, то исчезает, ее бледный свет мерцает сквозь густые облака, отбрасывая серебряные полосы на полотно леса.
Под ногами хлюпает грязь, и этот звук сразу же поглощает ночная тишина.
Я останавливаюсь, дышу ровно, изучая землю, и включаю фонарик.
Вот они.
Беспорядочные, тяжелые, неровные шаги в грязи.
Я игнорирую другие следы, которые едва заметны. Это следы Престона. Следы Джуда тяжелее, но не такие неровные и, конечно же, не пахнут страхом.
Воздух пахнет сырой землей и соснами, острый и свежий, но в нем также чувствуется запах гниения. Старые листья начали гнить, и их запах смешивается с холодным дуновением ветра, проникающим сквозь деревья. Но среди всего этого чувствуется отчетливый запах пота, страха и безнадежного конца.
Он едва касается меня и не проникает под кожу.
Ах.
Какая скукота.
Я не испытываю никакого удовольствия от такой погони.
Никакого волнения.
Никаких эмоций, черт возьми.
Я бы лучше преследовал свой дикий цветок, когда она придумывает всякие хитрые уловки, чтобы спрятаться. Одной только мысли о том, что я иду по ее следу, достаточно, чтобы я возбудился.
Черт, мой член дергается при воспоминании о том, как в последний раз я выследил ее у себя дома и трахнул на лестнице, как пещерный человек.
Хватит о ней думать.
Все это должно помочь мне от нее избавиться.
Где-то вдали ухает сова, и ее крик эхом разносится по деревьям. Мелкие существа шелестят в тени, прежде чем исчезнуть в гуще леса.
Большая тень проносится мимо меня. Джуд.
Он как размытое пятно, бежит на полной скорости между высокими, наклоненными деревьями.
Я понимаю, почему.
С другой стороны бежит Престон, его менее крупное телосложение дает ему преимущество, и он быстро сокращает расстояние.
Добыча мечется, ее движения суматошные.
Я бегу вперед, не ускоряя шага, наблюдая за ветвями, переплетающимися над головой, как клетка. В некотором смысле, этот мир был нашей клеткой с самого рождения. Я часто задумывался, где бы мы оказались втроем, если бы родились в нормальных семьях.
Джуд не был бы таким жестоким.
Престон не сошел бы с ума.
Я не был бы таким. Каким бы это ни было.
Но я научился просто принимать это. Как бы извлекать из этого максимум.
Мои шаги уверенные на неровной земле, скользкой от мха и влажных листьев, где каждое движение может быть опасным, но я знаю этот лес как свои пять пальцев. А тот, на кого мы охотимся, — нет.
Луна снова мерцает, скрываясь за густой стеной облаков, погружая лес в почти полную темноту. Вдали раздается глухой звук, за которым следует приглушенный шум.
Я останавливаюсь.
Воздух меняется, становится холоднее, обдувая мое лицо, когда я продвигаюсь глубже в лес. Мой пульс ровный и спокойный, все мышцы тела напряжены.
Здесь еще кто-то есть.
Кроме нашей сегодняшнего цели, на территории теперь нас четверо.
Кто, черт возьми, осмелился вторгнуться на нашу частную территорию? Этот лес принадлежит Армстронгам, и только мы имеем право в него входить. Здесь мы прошли первые испытания на смелость. Когда мы были детьми, нас оставили в «призрачном» домике на два дня и заставили разделиться, каждый сам за себя.
Даже обычные члены «Венкора» не имеют доступа в этот лес.
Я достаю из-за пояса пистолет.
Деревья сжимаются, ветви скрежещут друг о друга, и сова снова кричит, но на этот раз ближе.
Ветер усиливается, принося слабый знакомый запах.
В тишине раздается крик, за которым следует глухой стук, стук, стук.
Крик постепенно затихает, и остается только громкий стук.
Клюшка Джуда.
Он и Престон, должно быть, нашли того человека и убили его.
Но сейчас это не имеет значения. Здесь есть незваный гость, с которым нужно разобраться.
Я отодвигаю низкие ветки пистолетом, а другой рукой держу фонарик над оружием.
Сзади раздается шуршание, и я резко поворачиваюсь, палец на спусковом крючке.
Ослепленная светом, это убегает мышь.
До меня доносится звук бега, и я бросаюсь вперед, но останавливаюсь.
Я не вижу постороннего, но замечаю Джуда, стоящего над окровавленным трупом своей последней жертвы.
Лицо мужчины не узнать. Половина его превратилась в кашу, он безвольно склонился к дереву, голова болтается на груди.
Палка Джуда окровавлена, а плащ испачкан темными пятнами.
Он наклоняет голову в мою сторону, лицо забрызгано кровью, глаза пустые.
— Недостаточно. Он умер слишком рано. Дай мне еще одно имя, Кейн.
Это кайф.
Одержимость.
Ощущение, что чего-то всегда не хватает, сколько бы ты ни употреблял.
Поэтому я держусь подальше от всего, что может затуманить мой разум.
Я не привязываюсь и не становлюсь одержимым.
