объяснения, ментор Ивир, — еще раз склонил голову одаренный в красной мантии. Гильдейцы, сопровождающие его, последовали примеру: также благодарственно кивнули. — Еще раз благостного вечера и до следующей встречи, ментор.
— И вам того же, эдат Утгар. До встречи.
НВ мою сторону даже мимолетного взгляда никто не кинул, словно меня и не существовало вовсе. Вот уж где действительно встречают и судят исключительно по одежке. Еще раз раскланявшись, мы разошлись в разные стороны.
Не знаю, куда собирался отвести меня ментор, но я остановился возле арочного каменного моста, ведущего в Старый Город. Мне срочно требовалось объясниться.
— Зачем тебе это, ментор Ивир? — задал я прямой вопрос.
— Что зачем? — остановился он напротив меня и в удивленном жесте изогнул бровь. — Зачем я выгородил тебя перед гильдейцами?
— И это тоже. Зачем предупредил и прикрыл?
— Хм… — задумался ментор. — Считай это преподавательским любопытством. Ведь, по сути, я он и есть. Я — ментор, наставник.
— И чем же я так заинтересовал тебя, ментор?
— Силой дара. Восприятием, умением филигранно управляться с огромным количеством воды. Ты ведь почувствовал себя на берегу гораздо сильнее? Настолько, что смог обуздать целую реку. Не договориться, а именно приказать ей отступить.
— И что с того? Разве это сложно?
Ивир искренне расхохотался, да так громко, что проходящие мимо люди с удивлением посмотрели в нашу сторону.
— Сколько ты знаешь человек, способных повторить подобное? — спросил ментор, вдоволь насмеявшись.
— М-м… — задумался я, тщательно подбирая ответ. В голове сразу всплыло имя Озерова, но он отпадал сам собой. Возможно, Геннадий Аркадиевич мог бы повторить мой трюк, но его нет в Эреду и, скорее всего, никогда не будет. Да и не стоит болтать лишнего, поэтому ответил первое, что пришло на ум. — Возможно, только магистр Исрат ду-Вайр. Но тут я не берусь судить с уверенностью.
— Исрат ду-Вайр, магистр Маррада… — настала очередь ментора задуматься. — Он сильный шу-э, спору нет. Но… думаю, ему это не под силу. Ты знаком с ним?
— Знаком.
— Надо же. Тогда позволь представиться и мне. Ментор Магической Академии Гирсы Энир эм-Ивир, — ментор двумя пальцами ухватился за висевшую на груди ри-хэ и выдвинул ее немного вперед. — Одаренный третьего ранга. Аэромант.
— Энки… просто Энки. Путешественник, шу… -э. Ранга нет, как, впрочем, никаких особых заслуг и титулов. — Я хотел было продемонстрировать свою идентификационную табличку, полученную в Пиме, но вспомнил, что она находится в скрипт-хранилище и достать ее оттуда было бы неуместно и подозрительно.
— Энки? — мимика на лице ментора тут же сменилась из благодушной в тревожную, переходящую в нешуточный испуг. Он, схватившись за сердце, сделал пару шагов назад.
— Не тот Энки, — я сразу решил успокоить его. — Это прозвище. Зовут меня совершенно по-другому.
— Весьма… кхм… необычное и опасное прозвище ты выбрал, юный ойя.
— Обстоятельства, — развел я руками. — Менять его не буду, уже как-то привык.
— Ну и ладно, — снова улыбнулся Энир. — Позволь пригласить тебя погостить в моем доме.
Глава 32
Я согласился стать гостем у ментора эм-Ивира. Глупо было бы отказываться. Кажется, сама Судьба свела нас: опытный наставник и жаждущий знаний ученик. Мы наконец нашли друг друга.
В гостиницу я даже не стал возвращаться. Вещи там не хранил, а уплаченные за неделю проживания деньги не было жалко. Пусть номер останется занятым мной; возможно, гостеприимство ментора не продлится сверх этого времени.
Семья Энира эм-Ивир жила в небольшом, но симпатичном поместье на территории Старого Города. Надо заметить, что остров, находящийся между двух рукавов Кширы, был довольно велик. На нем расположился внушительный комплекс строений Магической Академии Гирсы, называемой сокращенно МАГа. Была здесь и Главная резиденция Гильдии Магов сильно походившая на церковь Святой Софии, что находится в земном Константинополе: такое же высоченное здание с огромным зеркальным куполом, но без башен-минаретов. И, конечно, Дворец Лотоса.
Не узнать материал, из которого он был изготовлен, я попросту не мог. Это был тот же белый мрамор с синими прожилками и тот же архитектурный стиль — смесь восточного, древнегреческого и средневекового рококо. Но было существенное отличие: главное здание дворца вместо купола перевернутой чаши имело смутно узнаваемые очертания. Где-то я уже видел подобное изваяние.
«Точно!» — вспомнил я. — «Настенная фреска в Д’иль-муне».
Это был Лотос, как нетрудно догадаться из названия дворца. Знак всех шу-Са’эри, подобно тому, как м’ер отметили себя Черным Вестником.
— Кто построил этот дворец? — задал я вопрос, сидя на балконе дома вместе с его хозяином. Вокруг нас хлопотала его супруга, подливала мне травяной настой, вино мужу и предлагала распробовать всяческие закуски. После того как стол был заставлен разнообразной едой, она покинула нас, сославшись на дела по хозяйству.
— О, это весьма интересная история, — оживился Ивир. — Ты что-нибудь слышал про могучих Са’эри? — Ментор тут же спохватился и легонько хлопнул себя ладонью по лбу. — Конечно, слышал, ты ведь носишь имя одного из них.
— Слышал, — на всякий случай подтвердил я. — Дворец, очевидно, был построен кем-то из шу?
— Верно. Он был построен шу-Са’эри Набу — Великим Ремесленником. По слухам, он возводил его тысячу лет и еще тысячу правил из него.
— Что с ним случилось? Он пал в войне с Темными, когда они вторглись в Эреду?
— Нет. В этом дворце Набу был всесилен против любого Темного, но, по иронии Судьбы, Великий Ремесленник пал от руки соплеменницы. Еще до вторжения его убила шу-Са’эри Нинту-ойя.
— Эта та, что Бессмертная Матерь? — удивился я. — За что?
— Да кто ж его знает наверняка? — пожал плечами ментор. — Но предки писали, что ей не понравилось, что Набу, уподобившись Темным, активно использовал мир-камни. И не только использовал сам, но и смел предлагать их сородичам, в том числе и ей.
— Вот же лицемерная сука, — искренне разгневался я. — Сама ведь была напичкана ими. Тварь какая!
Только спустя секунду, когда я посмотрел на удивленно-испуганное лицо ментора, я понял, что в порыве праведного гнева напрочь забыл про конспирацию. Я обреченно вздохнул, но, видя, что Энир эм-Ивир снова схватился за сердце и, кажется, даже немного посинел, решил успокоить его, пока он
